Холодная зима в Фэрбэнксе - Энни Янг

Сердце замерло, а затем, неровно стукнув, забилось еще быстрее.

– Надо поговорить с Ларри, – севшим голосом произнесла я, проводя ладонью по его небритой щеке.

– Это я беру на себя, – улыбнулся он. – А ты просто отдыхай. День выдался слишком длинным, как, впрочем, и ночь.

Я кивнула и очертила кончиком указательного пальца его слишком идеальный нос, затем острые скулы и снова зарылась пальцами в волосах. Мне хотелось обсудить с ним так много, но одновременно с этим я понимала: все слова просто разрушат магию момента, а я не хотела этого.

– Я рад, что ты приехала в Фэрбенкс, – почти неслышно произнес Хантер, а затем выпустил меня из своих объятий.

Без его рук вокруг моего тела мне сразу же стало холодно, и я обхватила себя за плечи.

Поцеловав меня напоследок, Хантер вышел за дверь, и я осталась один на один со своими мыслями. К чему я была совершенно не готова.

Скинув с себя одежду и оставив ее прямо на полу, я забралась в кровать и закуталась в одеяло. Оно пахло порошком, к запаху которого я как-то незаметно и довольно быстро привыкла. Закрыв глаза, я попыталась заснуть, но пульс не желал приходить в норму, а мои мысли то и дело возвращались к Хантеру.

Я больше не могла делать вид, что между нами ничего не происходит, что я ничего не чувствую. И совершенно точно я не хотела себе врать – Хантер нравился мне, нравился так сильно, что я все еще ощущала вкус его губ, кожа зудела в тех местах, где он ее касался, а сердце ускорялось, стоило мне всего лишь подумать о нем.

Не в силах уснуть, я ворочалась с боку на бок, пока не поняла, в чем именно нуждалась прямо сейчас. Быстро выбравшись из постели, я вытащила из шкафа первые попавшиеся брюки и свитер и, торопливо одевшись, вышла в коридор. В доме не раздавалось ни звука, только мое прерывистое дыхание сопровождало меня, пока я шла в сторону входной двери. Ларри спал, и, вероятно, Хантер тоже уже давно лег. Он провел бессонную ночь в больнице, беспокоясь о сыне, и это точно должно было поспособствовать его крепкому сну.

Практически на ощупь я добралась до входной двери и быстро оделась. Выходить на улицу ночью, да еще в такую погоду у меня не было никакого желания, но музыка, зудящая внутри, не оставила мне другого выбора. Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, я открыла дверь и тенью выскользнула на крыльцо.

До бара я добиралась практически бегом, подгоняемая мыслью о том, что в шесть утра кто-то из сотрудников уже явится на смену, а значит, у меня оставалось не слишком много времени.

Когда я, наконец, оказалась в баре, дышать стало чуть легче. Здесь было тепло, все еще пахло пивом и свиными ребрышками, а очертания сцены едва угадывались в сумраке зала. Сняв куртку и бросив ее на ближайший к входу стул, я широкими шагами подошла к сцене и, свесив ноги, село прямо на нее. Гитара оказалась от меня на расстоянии вытянутой руки.

– Привет, – прошептала я, погладив покрытое лаком дерево. В непривычной тишине бара мой голос звучал странно, но куда более странно было то, что я разговаривала с гитарой. – Я хочу сыграть кое-что, и, думаю, сейчас для этого самое подходящее время.

Гитара ожидаемо мне не ответила, а я издала истеричный смешок. Кажется, я попросту спятила. Ведь иначе бы не пришла в пять утра в закрытый бар и не стала бы разговаривать с гитарой.

Подтянув инструмент к себе, я взяла его в руки и, опустив голову, принялась перебирать струны. Звуки тихо разносились по залу, напоминая мне тот день, когда я впервые здесь играла. Казалось, с того момента прошла целая вечность, но это было не так. Просто что-то изменилось во мне.

Прикрыв глаза, я принялась наигрывать мотив своей любимой песни. Гитару надо было настроить, и я дала себе слово, что сделаю это сегодня же вечером, а пока просто попыталась сделать вид, что нахожусь где-то в другом месте, что во всем мире нет ничего важнее этого момента, что моя музыка способна решить все мои проблемы.

Раньше мне казалось, что музыка – это все, что мне нужно, но сейчас, перебирая пальцами струны, под закрытыми веками я видела не полный зал «Мэдисон-сквер-гарден», а лицо Хантера. И это пугало меня.

Глава 13

Спустя час в бар пришла Лав, явно не рассчитывая никого там застать. Она окинула меня подозрительным взглядом и, ничего не говоря, направилась к барной стойке. Но как только скинула верхнюю одежду, снова повернулась ко мне.

– Ты рано.

– Ага, – откладывая гитару в сторону, ответила я. – Не спалось.

– Не спалось. Ясно, – многозначительно хмыкнула она.

Лав включила кофемашину и окинула взглядом внушительный ряд с упаковками кофейных зерен. Порой мне казалось, что видов кофе в баре даже больше, чем сортов пива. Кофе был страстью Лав, хотя чаще ей приходилось разливать для клиентов пиво. Выбрав одну из упаковок, она принялась засыпать зерна в кофемашину, а затем нажала на кнопку. Запах свежесваренного кофе добрался до моего носа, и я спрыгнула со сцены. Спать хотелось сильно. Ночь, проведенную в полусогнутом состоянии на полу коридора, вряд ли можно назвать удачной.

– Сделала тебе покрепче.

Лав поставила передо мной чашку с кофе и облокотилась локтями на барную стойку.

– Я готова.

– К чему?

– Побыть твоим личным барменом и все такое, – усмехнулась она. – Пей кофе и рассказывай.

Я обхватила горячую чашку руками и прикусила изнутри щеку. Мы с Лав не были подругами, но как-то незаметно наши отношения выровнялись и стали если не дружескими, то как минимум приятельскими. Я не чувствовала себя одинокой в Фэрбенксе по одной простой причине – даже в «Большом яблоке» у меня не было близких друзей, но сейчас впервые в жизни мне захотелось это изменить. Мне нужно было поговорить с кем-то, поделиться если не всей правдой, то хотя бы ее частью. Почему бы не разделить эту ношу с Лав, тем более если она готова выслушать меня?

– Дело в Хантере, да? – не желала отступать Лав.

– Да, – наконец решилась я. – В нем и в его сыне.

– О, да. Ларри довольно сложный ребенок, – кивнула она и принялась натирать стаканы.