Измена. Первая любовь предателя - Рика Баркли

Чертова сережка, которую я обнаружила возле кровати, все еще стоит перед глазами. Сверкает в моей памяти злорадным блеском. Будто любовница победила. Пробралась в мою супружескую спальню и пометила территорию.

— Я все выясню и найду доказательства, что не изменял, — Рома упрямо смотрит мне в глаза. — И тогда, Даш, мы поговорим.

— Не будет никаких разговоров, Царицын, — отвечаю сухо и мрачно. — За дуру меня не держи, ладно?

— Даш…

— Все, нам пора, — выпаливаю я и выхожу из машины.

Милана уже о чем то шепчется с Олесей, стоя на крыльце дома. Посматриваю на них, вынимая сумки с вещами из багажника.

А Рома сидит за рулем тачки и даже помощь свою мне не предлагает. Вот же тормоз!

Вместо него мне помогает Максим. И хоть выглядит он все еще суровым, и кровоподтек над его верхней губой меня пугает, я хочу серьезно с ним поговорить.

И пусть Рома ему на уши не присаживается и в заблуждение не вводит. А то ишь, губу раскатал. Думает, что выведет Настю на чистую воду, и я сразу прощу?

Разбежалась!

— Ого! — Аграфена Григорьевна распахивает дверь и с изумлением на нас всех смотрит. — Вы чего здесь?

— Мы опять к тебе, ба, — слабо улыбается Олеська.

Моя свекровь явно растеряна. Хлопает ресницами и с недоумением на меня посматривает, пока я тащу сумку в дом.

Дети входят вслед за мной.

— Дом, милый дом! Кайф, опять не нужно убираться! — с облегчением выдает Максим. — Ба, а что покушать есть?

— Да, мы после школы, голодные! — поддерживает брата Олеся.

— Максим, а что у тебя с губой? Ты подрался? — Аграфена Григорьевна идет вслед за моими детьми на кухню.

Их голоса отдаляются.

Милана толкает меня плечом.

— Ты чего нос повесила? — шелестит моя подружка. — Дашуль, может, скоро все на свои места встанет! И Ромка, может, не изменял…

— Изменял, — глухо произношу я и смотрю Милане в глаза. — Точно изменял.

— Ну почему ты так решила? — с мрачной улыбкой интересуется моя подруга.

Я ежусь, словно от холода.

— Я нашла ее сережку в нашей с Ромой спальне.

По лицу Миланы скользит удивление. Она застывает, распахивает рот и такими большими глазами на меня смотрит, что мне некомфортно становится.

Предчувствие у меня нехорошее.

— Дашуль, если так, то почему ты до сих пор с ним не развелась? — зловеще шипит Милана, скрещивая руки под грудью.

Глава 33

— Садитесь обедать, мне как раз только приехала доставка, — Аграфена Григорьевна ставит на стол два пластиковых контейнера и ловко открывает крышки.

По дому медленно расползается сладковатый густой запах запеченной курицы с медом и размарином.

В животе жалобно урчит, и я почти давлюсь слюной.

— У меня, правда, в планах было поесть самой, — грустно вздыхает моя свекровь. — Но пусть дети едят. А мы с вами что-нибудь еще закажем?

Улыбается едва различимо и добрыми глазами рассматривает мою подружку Милану.

— А мы не голодные! — фыркает Милана и руки скрещивает под грудью в защитном жесте.

Я даже вздрагиваю от резкого тона подруги, и неприятная волна озноба прокатывается между лопатками.

— Даш, ты тоже не хочешь пообедать? — осторожно уточняет Аграфена Григорьевна, смотря мне в глаза.

— Не хочет, — скалится моя подруга, не давая мне ответить.

Я перевожу на Милану встревоженный взгяд. И какая муха ее укусила, что она так откровенно хамит взрослой женщине, которая по возрасту ей в матери годится? Понятно, что меня защищает, но это ведь Рома мне изменил! Аграфена Григорьевна то тут, по большому счету, и не причем даже.

— Ну ладно, — протяжно вздыхает Аграфена Григорьевна. — А что с Максом? С асфальтом целовался?

Максим сидит задумчивый и нахохлившийся, как воробей. Смотрит в одну точку, надув щеки.

Я тоже очень хочу поговорить с сыном и все выяснить. Мое материнское сердце болит и шрамами покрывается. Раньше мой сын таких фокусов не вытворял. Это надо же… подрался!

И насупился теперь, разговаривать ни с кем не хочет!

— Даш, пойдем с тобой наверх, ладно? Мне тут как-то некомфортно, — фыркает Милана, окатив Аграфену Григорьевну брезгливым взглядом. — Покажешь мне дом, а то я одна заблудиться могу в таких хоромах!

— Ладно, — лепечу я и не понимающе рассматриваю подружку.

Не ожидала я, что Милана вот так будет себя вести! Она хоть и остра на язык, и за словом ей в карман лезть не надо, но тут просто границы переходит. Мне даже неловко перед Аграфеной Григорьевной за поведение моей подружки.

Рома нас сюда привез чтобы защитить, а не чтобы мы его маму клевали.

— Милан, послушай, — притормаживаю я, прежде чем распахнуть дверь гостевой спальни. — А ты чего так Ромкиной маме грубишь?

Милана распахивает глаза и виновато поджимает губы.

— Блин, Дашуль, прости, — лепечет взволнованно. — Я просто себя контролировать не могу даже! Она воспитала морального урода! Рома козлина самая настоящая!

Я опускаю голову и касаюсь пальчиками прохладной дверной ручки. Медленно опускаю ее вниз, а в голове у меня сейчас густой туман.

Дверь неприятно поскрипывает петлями, открывая перед глазами пространство гостевой спальни.

— Ого! Как тут уютно! — восторженно выдает Милана и, обойдя меня, первая входит в комнату. — А кровать то какая! Мы с тобой сегодня здесь вместе спать будем?

— Я хотела лечь с детьми, — потерянно лепечу я.

Мне как-то тревожно. То ли это от поведения Миланы, то ли я просто начинаю переживать за Рому.

— Дашуль, ты чего? — усмехается моя подруга. — Твои дети уже большие, а мы с тобой поболтаем ночью. Посплетничаем! Мы с тобой вообще когда вместе ночевали? А тут такой повод устроить пижамную вечеринку!

Беспечность Миланы начинает нервировать.

И все мои мысли все равно возвращаются к Роме. Я не знаю, куда он поехал и как будет действовать дальше. И мне не по себе.

Рома большой бизнесмен. И, надо признать, у него действительно скоро очень важная сделка. Многомиллиардная. От нее будет зависеть будущее всей компании моего мужа.

Именно поэтому я и пошла на уступки. Решила не рушить наше супружество сразу, ведь оно фигурирует в заключении сделки, как важный элемент.

Прикусываю губу до боли.

— Ой, Дашка, какая же дурочка у меня, — воркует Милана. — Я тебя вообще не понимаю.

Она падает на кровать и по-хозяйски разваливается на ней, поставив локоть себе под голову. Смотрит на меня пытливым взглядом.

— Почему дурочка? — улыбаюсь сдержанно, плотно закрывая за собой дверь.

— Ты ведь теперь точно уверена, что Рома тебя предал! И ты все равно