Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

К врачам заглядываю, немного усмирив гнев, но и там меня ждет разочарование. Сашка Баранов разминает на столе Киселева. Гребцов с Измайловым негромко о чем-то переговариваются. Призывно улыбается Тимофеева, как будто я что-то ей обещал, но меня ее жалкие ужимки не трогают.

– Эва где?

– Отпросилась пораньше у Петровского. Полчаса назад уехала.

– Твою ж мать!

За два неполных дня я перевыполняю норматив по ругательствам. Матерюсь, как сапожник или пьяный матрос, и планирую забить на спортивный режим и напиться вечером, потому что стискивающий грудь металлический обруч мешает нормально дышать, а невидимые иголки со вчера уже распороли в хлам легкие.

Но Говоров, как и всегда, рушит мой замысел.

– Данька, ты где? Съемки через час.

– Сажусь в машину. Скоро буду.

– А Эва с тобой?

– Нет. Позвони ей, пожалуйста.

Передача, в которой нам предстоит участвовать и про которую я успешно забыл, дает мне новые шансы. И я, окрыленный, лечу на телестудию. Огонек надежды плавно разгорается внутри, и я дико волнуюсь, представляя, что через несколько минут встречусь со своей Эвой.

– Привет.

Шепчу я со свистом, заползая в гримерку, и приближаюсь к Вороновой. Но она надевает бесстрастную маску и отступает на несколько шагов. Не позволяет себя обнять, не хочет, чтобы я к ней прикасался.

Неприступная. Недосягаемая. Холодная, как гигантский айсберг.

Но все равно моя. Как бы этого ни отрицала.

– Только без рук, Багров! – вскидывается моя невыносимая бывшая, пробуждая дикое разочарование.

– Эва…

Высекаю я хрипло, но мой протест тонет в какофонии звуков. Помещение наполняют стилисты, визажисты, ведущая, так что поговорить по душам нам с Вороновой не удается.

– Готовность пятнадцать минут. Время пошло. Быстро, быстро, быстро.

Процессом нашего преображения руководит невысокая бойкая девушка. Кисти в ее пальцах порхают с немыслимой скоростью. Она как дирижер с собственным оркестром.

Вскоре на веках у Эвы красуются ровные черные стрелки, на губах мерцает перламутровый блеск. И я, блин, готов целовать песок, пол, по которому она ходила.

– Камера. Мотор.

Это издевательски вещает мой внутренний голос.

Мы занимаем отведенный нам столик на сияющей белизной кухне. Нам предстоит соревноваться в готовке с двумя другими семьями. Известный хоккеист Ларионов с женой и двумя рыжими близняшками. Завершивший карьеру баскетболист Громов, его миниатюрная спутница и десятилетний сын со скучающим видом.

Бойня предстоит адская. Но меня захлестывает азартом.

В руке у моей Эвы опасно поблескивает нож. И на несколько секунд, я даже задумываюсь, с каким удовольствием она бы всадила его мне в грудь и провернула до громкого хруста.

Именно об этом кричит ее темнеющий взгляд.

– Давай ты сначала выпотрошишь утку, а потом – меня.

Предлагаю я, поднимая вверх ладони, и с удовлетворением отмечаю, как ее губы трогает робкая улыбка.

Улыбайся, моя хорошая. Смейся. Хохочи. Только не превращайся в бесстрастную равнодушную мумию.

– Мам, пап, мы выигрывать собираемся? Или и дальше будете стоять столбами?

Воцарившуюся между нами паузу разбивает Ксюша, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Собираемся, родная. Всенепременно.

Мы с Вороновой мобилизуемся по щелчку. И вот я уже смешиваю соевый соус, мед и апельсиновый сок. Бойкая, Рапунцель моет в раковине зелень. А Эва колдует над мясом.

– Данил, передай мне, пожалуйста, чеснок.

Произносит Воронова, не отвлекаясь от разделочной доски, а я намеренно дотрагиваюсь до ее пальцев. Чувствую себя героем кино. Меня прошибает разрядом тока, как в мелодрамах, которые обожают женщины. Кидает в кипящую лаву. И сносит с ног мощнейшей волной от одного невинного жеста.

– Багров!

– Я делаю то, что ты просишь. Что не так?

Как бы Эва ни пыталась это скрыть, ее тоже будоражит наш контакт. И если ее хорошенькое лицо остается невозмутимым, то румянец выдает ее с головой.

– Доставай противень.

Распоряжается она сухо, чем рушит очарование момента. Но я не собираюсь сдаваться. Я планирую провоцировать ее раз за разом, чтобы она не прятала эмоции под замок.

Время несется космически. В последние минуты мы заканчиваем украшать блюдо и представляем его на суд искушенного жюри. Не знаю, почему, но волнуюсь как мальчишка. Мне важно подарить эту победу моим девчонкам и получить главный приз.

Результаты не объявляют бесконечно долго. Ларионов обнимает жену и по-хозяйски целует ее в висок. Громов отбивает пятюню сыну. А я притискиваю к себе Ксюшу и шутливо ерошу ее волосы. Эву не трогаю – не уверен, что она позволит подобные вольности.

– Итак, подарочный сертификат сегодня отправляется… отправляется к семье Багровых!

Торжественно сообщает ведущая, а я перестаю тушеваться. Отрываю дочку от пола, подкидываю вверх и ловлю, слушая ее заливистый звонкий смех. После чего кружу и Эву.

– Отпусти, Данил.

– Не отпущу.

Я продолжаю держать Воронову в объятьях на весу, и выжимаю максимум из нашей близости. Когда с поздравлениями и съемками покончено, она нарочно надолго зависает в гримерке, но это только играет мне на руку.

Выскользнув в коридор, я опускаюсь на корточки перед Ксюшей и заглядываю ей в глаза.

– Солнышко, мне нужна твоя помощь. Я без тебя не справлюсь.

– Ты опять обидел маму? – не по-детски серьезно интересуется дочка и неосознанно хмурится.

Я же устало качаю головой.

– Как ты…

– Догадалась? Да по вам же все видно. Хоть и не ругаетесь, как кошка с собакой, общаетесь как сквозь зубы.

– Я облажался, да. Произошло недоразумение. Я не виноват. Только не знаю, как объяснить это твоей маме.

– Тебя подставили?

– В точку, – соглашаюсь, в очередной раз поражаясь Ксюшиной проницательности. – Ну так что? Выручишь своего непутевого отца?

– Что от меня требуется?

– Вытащить Эву на свидание. Только ей об этом ни-ни.

– Заметано.

Заполучив союзника в лице своего очаровательного чертенка, я немного расслабляюсь. Трудно ведь воевать против собственной дочери и влюбленного в тебя до беспамятства мужчины, так?

На парковке, куда мы направляемся втроем после того, как Эва смывает с себя косметику, многолюдно. Она озирается по сторонам, а я ловлю ее за запястье.

– Поехали, я вас отвезу.

– Не стоит. Мы как-нибудь сами на такси.

Открещивается от моего предложения Воронова и принимается копаться в телефоне. Меня же прорывает.

– Нам нужно поговорить, Эва.

– Не нужно.

– Да выслушай ты меня!

Закипаю. Подаюсь вперед и встряхиваю ее за плечи, чтобы обратила на меня внимание.

Снова шарашит сильно. Как будто я не оклемался после тяжелого перепоя.

– Да не было у меня ничего с этой Тимофеевой. Как ты не можешь