Мистер Невыносимость - К. Граф

Как я могла быть настолько наивной дурой?! Всё это время я ненавидела человека, который нас спас в буквальном смысле этого слова. Что бы с нами стало, если бы он не оказался рядом?! Вот почему Карина всегда относилась к нему с таким глубоким уважением. Раньше мне казалось, что она преувеличивает со своей благодарностью, потому что я и представить не могла, насколько сильно он нам помог.

Сейчас я себя ощущала по-настоящему неблагодарной эгоисткой. За меня решили все проблемы, и я жила спокойненько на всём готовеньком.

– Это так. Не смотри на меня таким виноватым взглядом! Я это сказал не для того, чтобы ты чувствовала себя мне чем-то обязанной! Я хотел и мог помочь, потому что ваша семья для меня много значит! Я не самый надёжный человек и редко к кому-то привязываюсь, но даже у меня есть слабости. Когда я находился у вас дома, то всегда ощущал тепло, которого мне так не хватало. С вами я понял, что такое иметь настоящую семью!

– Ты меня терпеть не мог. От такого члена семьи ты бы с удовольствием избавился. Ты всегда отчётливо давал это понять, – напомнила я не без сарказма.

Лоурен печально улыбнулся:

– Не преувеличивай. Мне всего лишь хотелось тебя проучить, так как мне казалось, что ты отбилась от рук. В принципе, так оно и есть, хотя часть твоих проблем в общении с людьми лежит в твоём своенравии. Ты не умеешь уступать и даёшь отпор, а я к этому не привык. Поэтому нам всегда было непросто общаться.

– Интересное же ты нашёл оправдание нашим вечным конфликтам! – я не удержалась от злорадной улыбки.

Лоурен любит послушных, покладистых милашек, но всё-таки он сумел примириться даже с такой неконтролируемой штучкой, как я.

– Значит, ты меня не ненавидишь? – уточнила я на всякий случай.

– Должна бы уже была догадаться. Как ты думаешь, стал бы я столько нянчиться с человеком, которого ненавижу?

– И что теперь делать? – спросила я растерянно.

Конечно, я уже сама давно не ненавидела его той лютой ненавистью, как раньше. Логично, что все наши многочисленные встречи, разговоры и даже разногласия и ссоры проложили нам путь друг к другу и помогли выяснить отношения, но в моём случае всё обстояло гораздо сложнее.

После всего, что Лоурен сегодня мне рассказал, ситуация ещё раз кардинально поменялась. Если он, возможно, выработал ко мне определённую симпатию и толерантность, то я вдобавок к этому попала в его вечные должницы. Я никогда не буду в состоянии расплатиться с ним за то, что он сделал для нас с Кариной.

Лоурен состроил задумчивую мину, обдумывая, как лучше ответить на мой дурацкий, бессмысленный вопрос.

– Можешь сесть ко мне на ручки, – предложил он в итоге, задорно улыбнувшись. – Было бы совсем неплохо!

Краска хлынула мне в лицо.

Что это сейчас было?! Очередная его излюбленная шуточка или же настоящий флирт? После моих откровений и приставаний к нему ночью несложно разрисовать, как он истолковал произошедшее. Мне стало жутко стыдно.

– Размечтался! – ответила я грубо.

– Значит, спать в моих объятиях – это в самый раз, а на ручки не хочешь? – он многозначительно поднял бровь, не сводя с меня своего орлиного взгляда.

Да в конце концов, чего он разошёлся? Я надеялась на то, что, как и после Дня святого Валентина, тема моего неадекватного поведения останется неоглашённой, – но, похоже, начав разговоры начистоту, он уже не мог остановиться. Меня это как-то совсем не устраивало.

– У меня было мимолётное помутнение рассудка! – заявила я. – Этого больше не повторится! Забудь, не вспоминай!

Я залпом выпила остывший чай и пошла на кухню мыть стакан. Мне послышалось, что за моей спиной он произнёс:

– А жаль…

Но мне точно примерещилось.

14

Вечером Лоурен отвёз меня с вещами домой. Карина с Петером вернулись из свадебного путешествия, и моей радости не было предела. Они наперебой рассказывали с восторгом о Гавайях, хвастались фотографиями, параллельно засыпая меня сувенирами. Какие же они всё-таки были хорошенькие в своём безоблачном счастье, а я с упоением слушала их, наслаждаясь тем, что могу наконец-то быть рядом с людьми, которыми дорожу больше всего на свете.

Они расспрашивали о нашей с Лоуреном поездке, и я во всех красках расписала, как прекрасен остров Капри. Я рассказала также о Жасмин, о том, что она всегда составляла мне компанию, пока Лоурен работал. Синяк на щеке я, пожав плечами, объяснила моей неуклюжестью. Карина молча проглотила отговорку, как я и предполагала. Она даже не донимала меня расспросами, но, скорее всего, потому, что не заметила в моём поведении ничего необычного. И Лоурен промолчал, не выдав тайну. В итоге он мне уступил. Однако, доставив меня домой, он сразу с порога попрощался со всеми, несмотря на уговоры остаться хоть ещё на чуть-чуть. Его мучило чувство вины перед Кариной за происшедшее со мной, я это видела. Если бы он не ушёл, то непременно поменял бы своё решение и проболтался, поэтому я не стала его удерживать.

Последующие недели мы с Лоуреном виделись редко. Он всего несколько раз заглядывал к нам мимоходом, обсуждал что-то с Кариной, после чего сразу уезжал. Мы едва успевали обменяться парой слов. Было немного грустно натыкаться на такое явное равнодушие после всех тех откровений и признаний, что вышли наружу, когда мы вернулись с Капри. Он пообещал заботиться обо мне, поэтому я настроилась, что мы станем больше общаться и больше времени проводить вместе, но ошиблась. Меня это злило. Лишь изредка, оставаясь наедине с собой, я позволяла себе скучать по нему и по его близости. Тогда в моём сознании всплывало ощущение его холодных рук и острый, словно клинок, пронзительный зелёный взгляд. Частенько я ловила себя на мысли, что жду его. Если в дверь кто-то звонил или раздавался телефонный звонок, я с замиранием сердца прислушивалась, кто это может быть. Сами мы с Лоуреном редко созванивались, и то лишь по делу. Наши разговоры всегда ограничивались несколькими фразами. Обычно он звонил мне, когда не мог дозвониться до Карины или я опаздывала на нашу встречу. Он спрашивал, всё ли в порядке, и, получив удовлетворительный ответ, отключал мобильный. С Кариной он мог болтать подолгу обо всём на свете. Раньше я с ненавистью закрывалась у себя в комнате, только чтобы не слышать, как они общаются, а сейчас мне самой хотелось оказаться на месте сестры, чтобы хоть на минуту услышать его голос. Может, мне стоило самой позвонить ему, раз мне так сильно его не хватает, – но каждый раз я одёргивала себя, зная, что мне нечего будет ему сказать. Недели через три я всё-таки кое-как сумела совладать с собой. Я понимала, что привязанность к такому человеку, как Лоурен, не несёт в себе ничего хорошего. Но, несмотря на это, мне всё сложнее становилось вытеснять его из своего сердца.

Моё состояние усугублялось постоянными размышлениями об отце и о том, что произошло после аварии. Новость, что папа увлекался азартными играми, потрясла меня до глубины души. Конечно, он всегда мечтал разбогатеть, но у меня никак укладывалось в голове, что для этого он ударился в такой абсурд. Я много лазила в интернете, пытаясь объяснить себе его поведение, и не нашла ничего дельного, – разве что амбиции погубили его. Игровая зависимость затянула отца, и он уже не мог выбраться.

В один вечер я набралась смелости и решила поговорить с Кариной о прошлом. Она уже была в курсе, о чём мы с Лоуреном разговаривали, но кое-что важное осталось невысказанным.

Я плохо помнила время после аварии, которое провела в больнице. Карина мне рассказывала, что у меня были множественные внутренние кровотечения и повреждения обоих лёгких, поэтому