Женщина-фейерверк - Мария Барская

– Вот в этом вся ты! – воскликнула Алка. – Он тебе такое сказал, а ты не поинтересовалась почему. Ну подруга! Поистине дуракам везет! Другие стараются, из кожи вон лезут. Молодые, красивые! И ничего! А эта сидела себе сложа руки и отхватила «Парацельса»! Где ж справедливость-то, а?

Я почувствовала себя вправе обидеться.

– Значит, по-твоему, я старая уродина и подобного недостойна?

– Ты прямо как Вовка! Все мои слова наизнанку выворачиваешь! – возмутилась она. – Совсем не старая и очень даже привлекательная. Но сложа руки сидела, вернее, несмотря на мои настойчивые призывы, не желала поднять задницу и посуетиться, потому я и удивляюсь. Само ведь приплыло. А еще говорят, под лежачий камень вода не течет. Оказывается, течет, и еще как! Водопадом! Ну же, ну, рассказывай дальше. У вас… было?

– Да. Вчера.

– Как?

– Ой, ты знаешь, так хорошо!

– И как же ты умудрилась так оперативно его в койку затащить?

– Он сам меня затащил.

– Что, прямо в ресторане? Отдельный кабинет взял? – У подруги от волнения срывался голос, а бедную свою сумку она совсем затискала.

– Алка, я пока еще все-таки приличная женщина.

– Значит, домой к себе привела?

– Ведь объясняю: он меня затащил, а не я его. У себя дома.

– И после этого она называет себя приличной женщиной!

– Он пригласил меня по делу, потому что у него нога болела.

– Все ясно, – многозначительно изрекла Алла. – И как он?

– Потрясающе, – выдохнула я. И немедленно добавила: – Только на подробности не надейся.

– Вот вечно с тобой так, – с досадой произнесла она. – Самого интересного никогда не добьешься.

– Какая есть. Переделывать уже поздно.

– А он тебе что-нибудь обещал или просто…

– Он мне ничего, зато я обещала сегодня вечером снова к нему приехать. Он потребовал.

– Ты что-то умеешь в постели, чего я не умею?

– Фу, какая пошлятина!

– При чем тут пошлятина? Просто пытаюсь понять, чем ты его так покорила? Все-таки богатый мужик.

– Интересно, чем богатый отличается от обычного?

– Тем, что у него выбор больше.

– Может, поэтому ему и сложнее.

– Ой, Глашка, не знаю, ты меня потрясла до глубины души. Честно признаюсь: от тебя не ожидала. Слушай, а ты сразу поняла, что в него влюблена?

– Теперь уже и сама не знаю. То есть сейчас мне кажется, что я с самой первой встречи в него влюбилась, просто признаваться себе не хотела. Боялась. Он же вроде никаких сигналов не подавал.

– Это только тебе так казалось. Я же тебе давно говорила, что подавал.

– Сигналы какие-то странные были. Двусмысленные.

– А он-то про себя что говорит?

– Ничего он не говорит. Он действует.

– Это правильно, – одобрила Алка. – Иначе с твоей мнительностью он бы еще два года дожидался, пока ты распознаешь его сигналы. Глаш, но все-таки он хоть на какие-то перспективы намекал? Вы долго вместе-то были?

– Целый день. До позднего вечера.

– И еще сегодня позвал. Значит, понравилась, ну а в будущем-то что?

– Не знаю. Да и какое можно строить будущее, если мы по-настоящему только день знакомы? Как получится, так и получится. Ой, Алка, мне так хорошо, что даже страшно.

– А мне страшно, что ты о будущем не задумываешься. Нельзя такие вещи на самотек пускать.

– Подруга, не отравляй мое счастье своим занудством! И вообще, вдруг меня сейчас захватило, а через неделю остыну.

– Вот уж фигушки! Я тебя знаю. Если тебе кто понравился, дальше только сильнее прикипать будешь. Только будь осторожна. Не обожгись!

Мы стали встречаться с Туровым каждый день, вскоре вопросы возникли не только у Алки, но и у моих дочерей. Сашка, зайдя однажды вечером на кухню, где я с аппетитом перекусывала, восстанавливая силы после очередного бурного свидания с Никитой, осторожно осведомилась:

– Мама, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– У Мавры научилась?

– Просто ты последнее время какая-то сама не своя. Поздно приходишь…

– Ты тоже не рано приходишь, – отбила я выпад.

– Нет, если тебе не хочется, можешь, конечно, не рассказывать, – словно бы спохватилась она.

– Да пока мало что могу рассказать. Познакомилась с одним человеком, встречаемся, но надолго ли…

– Я за тебя рада, – сказала Сашка, однако лицо ее выражало сомнение. – А про нас с Маврой он знает?

– Знает. Он все про меня знает.

– А ты про него?

– И я.

– И общие знакомые у вас есть?

Вот что ее волнует!

– Сашка, успокойся. Это не какой-нибудь проходимец, а вполне солидный и обеспеченный человек, и в отношении меня у него никаких корыстных соображений.

– М-м-м, – понимающе, протянула в ответ моя старшая дочь. – Слушай, а Мавре это можно сказать? Она ведь тоже… – Сашка осеклась.

– Волнуется, – помогла я ей. – Конечно, скажи.

Это только облегчало мою задачу.

– Мама, а ты не хочешь его познакомить с нами? – продолжала она.

– Пока нет. Вот когда пойму, куда наши отношения идут, тогда и познакомитесь. Или, наоборот, никогда не познакомитесь.

– Что, так все неясно? А мне-то казалось… У тебя последнее время такой счастливый вид! Прямо помолодела.

– Сашка, я действительно очень счастлива, но живу сегодняшним днем. Страшно мне в будущее заглядывать. В общем, мои дорогие, наберитесь терпения и не терзайте мать понапрасну.

– Да я не терзаю. Если тебе хорошо, то и нам хорошо!

– Вот и славно. И не тревожься: если соберусь замуж, вы с Маврой первые узнаете.

Сашка снова насторожилась:

– Даже так?

– Все в жизни случается. – Я пожала плечами. – Иные и в семьдесят замуж выходят, причем первый раз.

– За первый раз я спокойна, – хохотнула она. – Тебе не грозит. Только, знаешь, если действительно соберешься за него замуж, прежде чем дать окончательный ответ, познакомь нас с ним.

– Торжественно обещаю!

Однако ни о каком замужестве пока даже речи не было. Мы с Никитой просто продолжали встречаться при любой возможности. Правда, оба мы были люди занятые, и порой, чтобы выкроить время друг для друга, приходилось изрядно постараться.

Он часто уговаривал меня остаться на ночь. Я неизменно отказывалась. Неудобно было перед девчонками. Пока я ночую дома, они могли думать, будто Никита просто за мной ухаживает. Если же я начну у него оставаться, им, особенно Мавре, окончательно станет ясно, что у нас уже очень близкие отношения, а я не спешила укреплять их в подобной мысли.