Любовь с ароматом чая - Джанет Маклеод

— Лили нам не разрешит.

— А мы уговорим Джейреда, когда он выпьет в честь праздника. Ему нравится, когда посетители играют в баре.

Девушки надолго замолчали. Кларри начала дремать. Вдруг Олив села на постели.

— Так вот в чем дело!

— Что? — пробормотала Кларри.

— Она пьяница! — заявила Олив.

— Кто?

— Лили-без-чулок.

Сонливость тут же оставила Кларри.

— Не говори чепухи.

— Да, я в этом уверена, — сказала Олив. — Она что-то хранит в большом кувшине для уксуса в кладовке. Однажды я видела, как она наливала из него в чашку, и Лили устроила мне выволочку за то, что я подглядываю. Она тогда сказала, что пьет уксус для улучшения пищеварения. Она пьет его каждый день перед тем, как лечь спать после обеда.

— Почему ты не говорила мне об этом раньше? — недоверчиво спросила Кларри.

— Потому что я поверила, что там был уксус.

— Ну, может, это действительно так.

Олив замотала головой.

— Тот жуткий тип Хобсон пил то же самое, с таким же прокисшим запахом.

— Это джин! — ахнула Кларри. — Хобсон пьет чистый джин. Он бесцветный.

— Значит, именно этот напиток Лили держит в своем кувшине для уксуса, — решительно подытожила Олив.

— Но я бы это заметила, — озадаченно произнесла Кларри. — Я сразу вижу пьяницу.

— Ты проводишь с ней не так много времени, как я, — сказала Олив. — Лили ловко это скрывает, и от нее так воняет луком и стряпней, что я замечаю другой запах, только когда она бранится, нависнув надо мной. Хуже всего у нее настроение по утрам, до того как она выпьет свой «уксус».

— Вот это да! — воскликнула Кларри.

— Сегодня вечером, когда я мыла посуду, Лили ходила в кладовую и прикладывалась к кувшину.

— Тогда понятно, почему она ворвалась в бар злая как черт. Это объясняет все ее странности.

— Как ты думаешь, дяде Джейреду об этом известно? — спросила Олив сестру.

— Даже не знаю, — задумчиво произнесла Кларри. — Возможно, именно поэтому он старается нанимать девушек для работы в баре — чтобы его жена пекла пироги и не выходила из кухни.

— Могу поспорить, он не знает об уксусе, — сказала Олив. — Лили ничем не лучше тех вульгарных женщин, которые приходят сюда.

— Они не вульгарные, они хорошие, — возразила Кларри, вспомнив Лекси и ее подруг. — Они хотя бы не такие лицемерки, как Лили, которая строит из себя святошу.

Олив ухмыльнулась.

— Джин-Лили. Давай будем так теперь ее называть. Джин-Лили-без-чулок.

Глава девятая

В день Рождества Кларри проснулась рано утром, замерзшая и с больной головой. Она уже так привыкла вставать до рассвета, что ей больше не требовался для этого стук в дверь. Ныло бедро в том месте, куда ее вчера ударили, болело лицо. Оставив подарок для Олив на кровати, Кларри, прихрамывая, спустилась вниз по лестнице.

Внизу Кларри оставила на столе два подарка: самодельные носовые платки для Джейреда и Лили, на которых она упросила Олив вышить птиц.

Только растапливая в кухне печь, Кларри увидела свое отражение в стальной заслонке. В ужасе девушка бросилась к растрескавшемуся зеркальцу, висевшему в буфетной, и в тусклом свете свечи увидела, что ее переносица распухла, а глаза окружены сиреневыми синяками.

Потрясенная, Кларри закрыла лицо ладонями, захлебываясь слезами. Что скажут люди, когда увидят ее такой? Ей хотелось убежать и спрятаться.

Вернувшись в кухню, девушка подавила в себе желание разрыдаться, но слезы наполняли ее глаза, а нос пронзала пульсирующая боль.

Кларри натянула шаль на голову, свесив ее на лицо, словно вуаль. Никто не должен видеть, что с ней сделал этот зверь, в противном случае она умрет от стыда. Кларри с бешено бьющимся сердцем сгорбилась у печи. Сейчас она чувствовала себя такой маленькой и уязвимой. И такой ничтожной.

— Доброе утро, Кларри, — зевая, сказал Джейред, стоя в дверях. — Счастливого Рождества!

Стиснув зубы, она с трудом сдержала мучительный стон.

— Что случилось, Кларри?

Девушка медленно повернулась к нему и убрала с лица шаль. Кларри увидела, как Джейред вздрогнул от ужаса.

— Я… я же советовал тебе приложить что-нибудь к носу на ночь, — заговорил он, заикаясь. — Дай я посмотрю получше.

Кларри передернуло от боли, когда Джейред неловко дотронулся до ее лица.

— Похоже, что у тебя сломан нос, — неодобрительно заметил он. — Тебе нужно научиться уклоняться от ударов.

Девушка уставилась на него, не веря своим ушам. Она была не в настроении шутить, но, похоже, ее дядя сказал это вполне серьезно. Он присвистнул сквозь зубы.

— Видал я красавиц на своем веку, но такой — ни разу. Уксусный компресс, вот что тебе поможет. Он помогает почти всегда. Я попрошу Лили принести уксус, когда она спустится с ключами.

Обойдя Кларри, Джейред налил себе чаю из чайника. Лили вчера насыпала в него заварки, а Кларри заварила чай и оставила его на печи, чтобы он не остыл.

Девушка снова натянула шаль на лицо, подавив в себе желание закричать. Вошла сияющая Олив и бросилась к сестре, чтобы поблагодарить ее за подаренный альбом и карандаши. Она осеклась, увидев ее лицо.

— Боже, Кларри! — ахнула Олив, обнимая ее.

— Что тут за шум?

Вошла Лили с мутным взглядом и явно в дурном настроении. Как же Кларри могла раньше не замечать этих красноречивых признаков? Лили оттолкнула Олив с дороги и уставилась на Кларри, обдав ее зловонным дыханием.

— Бог мой, девочка, на кого ты похожа! Ты не можешь пойти в церковь в таком виде.

Кларри отстранилась от нее, изо всех сил сдерживая тошноту.

— Принеси уксус, дорогая, — сказал Джейред. — Это именно то, что ей сейчас нужно.

Лили на секунду пришла в замешательство, а Кларри и Олив обменялись многозначительными взглядами.

— Уксус, черт возьми! — взорвалась Лили. — Я не буду тратить ценный продукт на какие-то синяки.

Даже Джейред открыл рот от удивления.

— Но, дорогая…

— Что «дорогая»? — заорала Лили. — Во-первых, девка сама виновата в том, что расстроила посетителя. Мистер Хобсон — уважаемый человек, бригадир, мы не можем позволить себе оскорблять таких, как он. Пусть ей это будет уроком.

Она почесала лоб и перевела взгляд своих красных глаз на Кларри.

— Теперь вставай. И не надо делать такой несчастный вид. Олив, почему стол не накрыт?

Лицо Олив снова приняло обычное обеспокоенное выражение, и она, склонив голову, поспешила исполнить распоряжение. Кларри с трудом поднялась на ноги. Ее охватило отчаяние. Лили знала, что обе сестры будут подчиняться ее приказам, потому что у них нет выбора. Кларри презирала себя за трусость, но у нее не осталось сил сопротивляться.