Жених благородных кровей - Аурелия Хогарт

– Короче, так: в Нью-Йорке я родилась и выросла. Наш дом в Гринич-виллидж, на Бликер-стрит, напротив вегетарианского ресторанчика. – Говорила Роберта, наверное, громче, чем следовало, но была рада и тому, что голос не дрожит и пока не одолевают мысли о грядущих муках.

– А теперь почему живешь в Лондоне? – внезапно спросил Джеффри, развернув мороженое.

Перед глазами Роберты запестрели воспоминания о тех временах, когда ей пришлось срочно переехать из Дублина в Англию, и сделалось настолько тошно и больно, что онемели пальцы. Она хотела ответить – бесстрастно и уклончиво, но почувствовав, что не сумеет прикинуться спокойной, молчала. Мороженое начало таять в ее руках.

– Давай разверну, – негромко предложил Джеффри. – Или бери мое, а мне давай это.

Роберта послушно взяла у него наполовину оголенный брикет и отдала свой. Вивьен, откинувшись на спинку скамьи, сидела так тихо, что надежда на ее поддержку сошла на нет.

– Так почему же? – опять спросил Джеффри.

Уловив в его голосе нотки грусти, Роберта сначала сильнее растерялась, а потом, внезапно представив ледышку Франсину, вдруг озлобилась.

– В Лондоне я, разумеется, по личным причинам, – отчеканила она.

Джеффри странно усмехнулся, как показалось Роберте – с неудовольствием или даже обидой, быстро развернул мороженое, откусил большой кусок, тотчас его проглотил и пробормотал.

– Все ясно.

Что ему ясно? Да как он смеет?! Сам заставил ее покинуть Ирландию, отдав на растерзание тетки, может даже умышленно, а теперь изводит дурацкими вопросами и многозначительными смешками!

– А ты почему здесь? – распаляясь гневом, спросила она. – Так складываются семейные обстоятельства?

– Гм... В некотором роде, – пробормотал Джеффри не вполне уверенно и безрадостно.

– Коне-ечно! – с наигранным пониманием протянула Роберта. – А пожелания семьи – закон! Для тех, кто любит жить по строго расписанным правилам!

Джеффри посмотрел на нее в полном замешательстве.

– По строго расписанным правилам? Ты о чем?

– О свято хранимых семейных традициях и о счастье в понимании некоторых! – выпалила Роберта. – Наверняка тут с тобой и тетушка. Угадала? Как же ты без нее?!

Джеффри нахмурился и покачал головой.

– Да, она здесь была, в прошлую субботу, но... Я ее даже не видел.

– Неужели? Какое упущение! Ты обязан искупить перед ней вину!

– Послушай, я ничего не понимаю! – резче и настойчивее произнес Джеффри. – О чем ты?

– Ни о чем! – отрезала Роберта, уже вставая. – У тебя еще есть ко мне вопросы? Или того, о чем мы успели поговорить, достаточно?

– Более чем, – мрачно ответил Джеффри.

– Вот и замечательно! – Роберта посмотрела на мороженое в руке, которое даже не попробовала, так, будто не могла взять в толк, откуда оно появилось, слегка сдвинула брови и без слов отдала брикет Вивьен.

Та, переводя взгляд, исполненный желания помочь, с Джеффри на подругу, покорно встала и взяла мороженое. Свое она успела съесть.

Роберта сложила руки на груди.

– Пойдем, Вив!

– Но... – Вивьен хлопнула глазами. Все шло не так, как должно было.

Роберта взглянула на Джеффри. Тот, слегка раздув ноздри и плотно сжав губы, хмуро смотрел на таявшее мороженое.

– Прости, что толком не помогла, – звенящим от волнения голосом произнесла она. – Но, готова поспорить, у тебя и так все получится. Или, может, если еще не поздно и если не пострадает общая идея, заменишь американку на англичанку? Либо на англичанку пополам с ирландкой? Так будет куда удобнее и уместнее.

Джеффри вскинул голову.

– Что-что?

Роберта зашагала прочь, бросив через плечо:

– Всяческих успехов.

Вивьен в страшном волнении пробормотала «всего хорошего» и поспешила следом.

– Роберта! – крикнул вдруг Джеффри столь громко и с таким отчаянием, что Роберта и Вивьен невольно повернули головы.

Джеффри стоял, сжимая кулаки. Из одного молочно-белыми струйками капало на землю талое мороженое.

– Я позвоню тебе? – прохрипел он, взглядом заклиная Роберту опомниться.

Она знала, что надо ответить строгим «нет», хотя бы категорично покрутить головой, но смогла лишь почти незаметно ею качнуть, резко отвернулась и прибавила шагу. Вивьен не отставала.

– Я позвоню! – прогремело им вслед. На сей раз Джеффри не спрашивал – утверждал.

Какое-то время Роберта и Вивьен стремительно шли вперед, не разговаривая и не оглядываясь. Потом, когда озеро скрылось из виду, Роберта внезапно остановилась и схватилась за голову, будто в приступе адской боли.

– Берта! – испуганно вскрикнула Вивьен. – Тебе плохо?! Дать болеутоляющее? – Она принялась рыться в сумке.

Роберту повело в сторону. Прислонившись спиной к мощному шершавому стволу развесистого дерева, она обеими руками зажала рот, сдавленно застонала и сползла на землю. Вивьен приблизилась к подруге, опустилась на корточки, наконец отыскала в сумке пластмассовую баночку с таблетками, достала ее и пробормотала:

– Нужен стакан воды... Может, потихоньку пойдем, купим водички? – Она несмело протянула руку и потрепала Роберту по плечу. – Сильно болит?

Та больше не стонала. Сидела, опустив руки и уронив голову на грудь. Налетевший ветер нещадно трепал прядки ее распущенных черных волос, и казалось, что они бьются в агонии.

– Вставай, испачкаешь травой колготки, – ласково и напевно произнесла Вивьен.

Роберта не шелохнулась.

– Пойдем, Берта. Сильно болит голова? Может, я сбегаю куплю воды, а ты подождешь здесь?

Ни слова в ответ.

– Берта, так нельзя. А если сейчас Джеффри появится? Увидит тебя такой. К чему это?

Тут Роберта встрепенулась.

– Да, пошли.

Вивьен подала ей руку, и она, встав, сделала неуверенный шаг к дорожке. Она была как пьяная. Вивьен заботливо положила руку ей на талию и повела к выходу из парка.

– Я уеду, Вив, – пробормотала Роберта.

– Уедешь? Да ты что! – воскликнула Вивьен, никак не ожидавшая такого поворота.

– Если он еще раз позвонит, просто не знаю, чего от себя ожидать, – медленно и отрешенно произнесла Роберта.

– Послушай, Берта... – Вивьен замолчала в нерешительности, но тут же договорила: – Я ведь совсем другим его представляла. Зажравшимся самовлюбленным донжуаном. А он... В жизни не поверю, что человек с такими глазами способен на подлость.

– Я тоже не верю, Вив! Только устала от этого всего до смерти! – Голос Роберты взлетел, но, когда она заговорила снова, зазвучал тихо и горестно: – Больше не могу теряться в догадках, любить Джеффри и вместе с тем ненавидеть... Я устала, устала! И больше не желаю мучить ни себя, ни других. Я уеду, Вив! – повторила она тверже и громче. – И работа эта у меня в печенках. Найду занятие по душе, буду снова приучать себя к мысли, что Джеффри больше нет. Для меня.