Жених благородных кровей - Аурелия Хогарт

Джеффри до вечера ходил как в воду опущенный – все валилось из рук, не спасали от неотступных мыслей даже попытки увлечься работой. Почему Роберта явилась с подругой? Боялась остаться с ним один на один? Или хотела, чтобы при их беседе присутствовал свидетель? Для чего? И что она имела в виду под «счастьем в понимании некоторых» и под «жизнью по строго расписанным правилам»? С какой стати упомянула про тетушку?

Голова напряженно работала. Роберта исчезла после общения с Вэлари. Может, та ее чем-то обидела? Но не до такой же степени, что Роберта решила порвать с ним всякие отношения и даже удалила из телефона номер! Вэлари, конечно, с аристократическими причудами, однако получила прекрасное воспитание, которое никогда не позволяло ей грубить или кого-то оскорблять. Он думал и думал. Загадка так и оставалась загадкой. Вопросов лишь прибавилось, а Роберта влекла к себе с небывалой силой. Даже в гневе и резковатая, она будоражила кровь куда сильнее безжизненной Франсины.

Франсина... Он вспомнил о ней лишь вечером, когда та позвонила. И вдруг осознал, что, как бы ни сложилось с Робертой, не имеет права жениться на Франсине, дабы не обрекать на вечные муки ни ее, ни себя.

– Когда полетим в Дублин – в четверг или в пятницу? – спросила она.

Джеффри снова не понял, о чем речь, и опять заглянул в еженедельник. Отметок в нем не было, но дата «двадцать первое апреля» сказала сама за себя. На выходных его родители праздновали сорокалетие семейной жизни.

– Послушай, я еще не думал... – пробормотал он, не испытывая ни малейшего желания ехать на торжество. Сейчас его сердце принадлежало Лондону.

– Так подумай, – сказала Франсина. – Желательно теперь же. Если не появишься и на родительском юбилее, они обидятся не на шутку. Ты их единственный ребенок.

– Да, ты права. – Джеффри принялся нетерпеливо тереть висок. – А зачем лететь в четверг или в пятницу? Лучше прямо в субботу.

– Ну нет, – возразила Франсина. – Перед праздником надо как следует отдохнуть, выспаться.

– Значит, лети в четверг, а я прилечу в субботу.

– Почему? У тебя так много работы?

В неизменно ровном голосе Франсины Джеффри уловил отголосок не то раздражения, не то обиды. Впрочем, может, это ему только показалось – в последние дни он жил как на иголках. Так или иначе, с ней следует возможно скорее объясниться.

– Работы мне как всегда хватает, но сейчас дело не в работе. – Он кашлянул. Отшивать женщину, даже ту, которая, по сути, сама себя навязала и не умеет страдать, то есть точно не станет утопать в горе, было не так-то просто. – Франсина, нам надо серьезно поговорить. Хотелось бы не по телефону, вопрос деликатный, но, чтобы не терять времени...

– Это настолько срочно, дорогой? – спросила Франсина.

– Гм... не то чтобы... Просто я подумал, так будет лучше для нас обоих...

– Если дело терпит, давай побеседуем позже, – сказала Франсина. – У меня сейчас Джорджианна.

– Размышляете, в каком ресторане блеснуть завтра, а в каком – через день? – не удержался и съязвил Джеффри.

– Да, – будто не услышав ехидства, ответила Франсина. – Пока, дорогой. – Она положила трубку, не дожидаясь ответа.

До следующего дня Джеффри едва дожил. Звонить Роберте сегодня же не хотел – чтобы она не сочла его прилипчивым и успела остыть. Встретиться снова было необходимо. Он решил, что прямо спросит ее и о смысле намеков и о том, почему она злится. Может, даже о странном исчезновении из замка. Теперь, когда все говорило о том, что он не знает чего-то важного, при мысли о ее побеге даже не брала досада. Хотелось одного: скорее найти разгадку. А там как уж будет угодно судьбе.