Нашла себе блондина! - Екатерина Вильмонт

– А по-твоему нет? Думаешь, великая любовь? Знаешь,сколько у него этих любовей было? И еще, наверное, будет. Хотя совсем из домуон еще не уходил… А ты мне всегда раньше тихоней казалась, вот уж точно – втихом омуте… Ну, считай, тебе повезло… И передавай привет Никите Алексеевичу. Амне можно будет к вам в гости прийти?

– Господи, конечно, можно! Приходи, когда хочешь!

– Танька, а ты что ж, теперь будешь моей мачехой?

Обалдеть можно! Кому сказать – не поверят!

– Девушка, вы берете заказ? – прикрикнула на менятетка в белом халате и сунула мне в руки коричневый бумажный пакет.

– Тань, я только дам тебе один совет. Ты ему детей нерожай! Ему дети не нужны. Он на них плюет!

– Не правда! Он тебя любит, он мне сам говорил…

– Ну мало ли что он говорил… Просто сейчас я ужевзрослая, со мной есть о чем поговорить, а когда я была маленькая… Он всегдаорал на меня, если я шумела. «Ты мне мешаешь работать! Не даешьсосредоточиться!» На тебя он еще не орал? Вы ведь в одной комнатке живете,насколько я понимаю? Ничего, еще начнет орать… Он у нас раздражительнаятворческая личность! От этих творческих личностей надо держаться подальше. Онивсе на себе зациклены. Ну, я побежала, папочке привет.

И она быстро ушла. А я еще долго приходила в себя.

По дороге домой я все думала, говорить Никите об этойвстрече или промолчать? Но решила, что сказать все-таки надо, он ведь можетузнать о ней от Саши. Но в то же время у меня как будто камень с души свалился.

Я смертельно боялась встречи с Сашей, а теперь боятьсянечего. Как хорошо, как будто вырвали больной зуб!

Когда я открыла дверь ключом, Никита выскочил мне навстречу.

– Танюха, наконец-то! Где тебя черти носят? У менятакая радость!

– Что?

– Таня, один мой сценарий, который ни за что не хотелибрать целых десять лет, сейчас взяли! Это будет настоящее кино! А не вся этабодяга, которую я писал последнее время. Танечка, милая, это ты мне принеслаудачу! Ты мой талисман!

– Вот здорово! – обрадовалась я и повисла у негона шее.

– Танюха, я с тобой просто ожил, я другой человек, какбудто скинул с плеч тяжкий груз…

– Никита, тебе привет от Саши.

– От какого Саши? Постой, ты хочешь сказать, чтовиделась с Сашкой?

– Вот именно! В магазине на Кузнецком!

– И что?

– Она догадалась, что ты… со мной…

– Она тебе нахамила?

– Нет, что ты… Она… сначала удивилась, а потом…спросила, можно ли прийти к нам в гости…

– Она еще не так удивится, когда увидит наше с тобойобиталище… – засмеялся он. – Нет, Танюха, мы тут жить не будем!

– Как?

– А вот так! В середине мая уедем с тобой в Пярну, какя тебе обещал, помнишь? Там будет все – и море, и розовая сирень, и копчушки. Яв последние годы езжу туда месяца на два, там удивительно хорошо работается.

– У тебя там родственники?

– Нет, никаких родственников, просто снимаю комнату уодной старой дамы. Я ей позвоню и попрошу сдать мне на сей раз не комнатувнизу, а верх. У нее замечательный дом на улице Таамсааре – был такой эстонскийписатель, – близко от моря, тишина, красота… Я там живу до конца июня, покане начинается курортный сезон. Но в этом году мы, наверное, задержимся, надо жетебе искупаться в море… Ах, Танюха, как хорошо нам будет… Вот увидишь… А налето снимем дачу под Москвой. Если все пойдет нормально, к зиме сможем купитьквартиру. Танечка, ты ведь, наверное, хочешь замуж? Чтобы по-настоящему, сбелым платьем, да?

Конечно, я хотела, какая женщина этого не хочет, но поняла,что нельзя ему об этом говорить, а почему, и сама не знаю.

– Нет, – сказала я. – Не хочу!

– То есть как? – опешил он. – Почему?

– Потому что тогда тебе будет со мной неинтересно. Тыпоживешь со мной, поживешь и опять начнешь на сторону смотреть, и я стану длятебя обузой. А я не хочу! Лучше будем так жить… Невенчаные, как говорила моябабка… Надоем я тебе, ты уйдешь, ты мне надоешь, я уйду…

Он побледнел! Разве он может кому-то надоесть, такойталантливый, такой красивый и умный? А я поняла, что сделала правильный ход. Иеще поняла, что вот именно сегодня я стала женщиной!

С этого дня он часто смотрел на меня задумчиво, как будтопытаясь понять, что я за штучка. А я любила его на всю катушку Мне было с нимтак интересно! Он столько мог рассказать, столько всего знал… И друзья у негобыли интересные. Особенно один композитор, Леонид Николаевич, мужчина Никитиныхлет, с длинными, совершенно седыми волосами. Трезвый он всегда молчал, ностоило ему немного выпить, как он заводил такие разговоры о музыке имузыкантах, что я слушала, открыв рот. И хотя далеко не все понимала, но каждыйраз у меня было ощущение, что это со мной говорит не пьяноватый московскийкомпозитор, а сам Моцарт, к примеру, или Шопен… А потом он мог взять гитару иначать петь блатные песни, но они у него звучали совершенно особенно..

Никита даже иногда ревновал меня к нему.

А еще я начала заниматься английским с пожилойпреподавательницей из МГИМО. Она сказала, что у меня неплохие способности кязыкам и ей приятно со мной заниматься. Одним словом, все у нас было хорошо!

В середине мая мы стали собираться в Пярну.

Дня за три до отъезда позвонила Райка и, задыхаясь отсчастья, пригласила меня на свадьбу.

– Приходи с Никитой! Народу не так много будет, нопублика опупенная! Если не придете, обижусь смертельно, все-таки свадьба некаждый день бывает!

– Райка, поздравляю! Что тебе подарить?

– Да ничего, Тань! Мы ж через неделю уезжаем! А насвадьбу всегда посуду какую-нибудь дарят, на фиг мне посуда, не попру же я ее вПариж! Поэтому просто приходите и все, ну цветы можете купить…

– Раечка, ну я-то приду, не сомневайся, а как Никита, яне знаю, у него перед отъездом много дел…

– Ничего слышать не желаю! К шести часам жду вХаммеровском!

– Ого!

– А ты как думала! Была там?

– Нет.

– Ой, Танька, я тебя там на лифте покатаю!

– На лифте? Зачем?

– А там такие лифты клевые! Прозрачные! Танька, ты моеплатье увидишь – обалдеешь! Глен из Парижа привез, умереть – не встать!

– Рай, а тетка твоя тоже там будет?

– Ой, не говори! Я не хотела, но мать уперлась, мол,родная кровь, как же без нее и все такое… Что-то Зинуля не вспоминала, что яродная кровь, когда в ментовку донос писала на нас… Но фиг с ней! Все, Танька,мне пора, дел невпроворот!