Нашла себе блондина! - Екатерина Вильмонт

Прошло еще несколько дней. Мы с Райкой опять поехали вИзмайлово. Уже весна, начало марта, и я решила сшить на пробу несколько сумок.Холста мы не достали, но Надя сказала, что может достать мешковину. Если ееприклеить к тонкому поролону, может получиться очень неплохо. Я попробовала,получилось и вправду здорово. А на готовую сумку я сделала два кармана изяркого ситца в мелкий цветочек. Райка, когда увидела, пришла в полный восторг.

– Тань, а представляешь, если к лету наделать такихсумок, а к ним юбки из этого же ситца! Пойдет на ура! Молодец! Но и я тоже –молодец, что все это затеяла! Мы ж теперь живем, как люди, правда времени нифига не остается, но, говорят, в Америке все так живут, свободного времени нетсовсем. Ну и хрен с ними, с америкашками! А мы сами по себе! И я сегодняпробуду с тобой только до обеда, потом у меня свиданка! И не возражай!

– А я и не собираюсь! Иди куда хочешь!

– Ты обиделась?

– И не думала.

– И тебе неинтересно, с кем у меня свиданка?

– Не-а, все равно ты сама скажешь!

– Это правда, – засмеялась Райка. – С одниминостранцем! Он грек, можешь себе представить! Его зовут Демис.

– Случайно, это не Демис Руссос?

– Случайно нет, Демис Руссос такой толстый, фу!

Хотя поет классно! Этот Демис сам не поет, зато мое пениеоценил! Просто шары выкатил, как услыхал… Он какой-то театральный деятель там,в Греции, ему уже тридцать два года… Красивый, между прочим, рост – метрдевяносто! И неженатый!

– Поздравляю!

Сумки из мешковины имели успех. Все пять штук продались задва часа. И Райкина идея насчет юбок из такого же ситца мне нравилась. К этомуможно будет делать еще и косыночки… Вопрос только в том, где найти тонкийпоролон…

Когда Райка убежала к своему греку, ко мне сразу подошелКостя.

– Привет, Танюша!

– Привет!

– О чем задумалась?

– Соображаю, где найти тонкий поролон.

Он засмеялся.

– Неромантично, Таня! А ты о любви когда-нибудьдумаешь?

– А чего о ней думать? Выдумки все!

– Нет, не выдумки. Разве ты не видишь, как я к тебеотношусь…

– Почему? Вижу. Но разве это любовь?

– А ты как думала?

– Да ладно тебе, Костя, не трынди!

– Фу, Таня, что за выражения для нежной девушки!

– Я еще и не такие выражения знаю! – засмеяласья. – Будешь приставать, так пошлю…

– Интересно! Надо попробовать!

Но тут к его столу подошли покупатели, и он побежал к ним. Ая решила выпить горячего чая. Чай был сладкий, а булочка свежая. Ах, хорошо! Ивдруг я почувствовала чей-то взгляд. Подняла глаза, думала, покупатель, бываютздесь такие деликатные, видят, девушка ест, и ждут… Но покупателя не быловидно, а взгляд я чувствовала. Мне вдруг стало как-то тревожно. Я огляделась ичуть не вскрикнула. У дерева неподалеку стоял Никита и смотрел на меня. И лицоу него было какое-то… перевернутое… Заметив, что я обнаружила его, он медленнопошел ко мне. Я застыла от ужаса, что он видит меня в этом платке, в тулупчике,в валенках… Но туг же взыграла гордость. Ну и черт с ним! Пусть видит!

– Танечка, здравствуй! – хрипло сказал он, нависаянад моим столиком.

– Здравствуйте! Вы хотите что-то купить? Пожалуйста,вот, хотите бабу на чайник? Знаете, какой вкусный чай получается…

– Таня, перестань! Прошу тебя, нам надо поговорить!

– Нет, не надо! Не о чем, все уже переговорено!

Хватит!

– Таня, я должен тебе все объяснить… Я страшно виноватперед тобой, я, безусловно, вел себя как последняя скотина. Прекрасно отдаюсебе в этом отчет. Но я…

Короче, я прошу у тебя прощения! Сможешь простить меня?

– Зачем вам мое прощение? Чтобы совесть не мучила? Таквы в церковь сходите, покайтесь, поп грех отпустит, и живите себе спокойно.Небось не в первый раз с вами такое…

– Таня, давай встретимся где-нибудь, поговоримспокойно…

– Спокойно у меня не получится. И ступайте отсюда, покая вас не послала. Я далеко могу послать!

– Значит, любишь меня еще?

– Да что это вы говорите? Я вас ненавижу! Вы… Я думала,вы необыкновенный, чудо в перьях, принц из сказки на белой «Волге», а вы простокиношник, бабник самый последний, вот и катитесь отсюда колбасой!

Вся обида, боль, тоска последних месяцев подступила к горлу,я начала задыхаться, но слез, слава богу, не было.

– Танька, я тебя люблю, дурочка!

– Любите? Да подавитесь вы вашей любовью! Чтоб васприподняло и прихлопнуло!

– Таня, – развеселился он. – Танечка,успокойся.

– Ах успокоиться? Я успокоюсь, когда вы отсюда свалитек е…ой матери!

Он расхохотался.

– Хорошо, я уйду! А ты успокойся. Будь здорова!

Он повернулся и быстро ушел. А я разревелась.

Ко мне подбежала Вера Иннокентьевна.

– Таня, девочка, что случилось?

– Ничего, просто послала одного типа…

– Он тебе нахамил?

– Нет, он меня бросил, а теперь приперся прощенияпросить, сука!

– Танечка, он кобель!

– И кобель, и сука!

– Поняла! – погладила меня по голове ВераИннокентьевна. – Только зачем ты сама-то с таким связалась, он же тебе вотцы годится…

– Это точно. У меня у самой отец такой же кобелина…Бросил нас с матерью, когда я совсем пацанкой была, и с тех пор я ничего о немне знаю и знать не хочу!

Вот и об этом тоже не хочу ничего знать! Гад такой!

– Ох, как ты его любишь! А зря, лучше б на Костикавнимание обратила, золотой парень.

– Да пошли они все! Обойдусь! Одной лучше!

– То-то и беда, что не обойдешься… Ой, кажется,иностранцы идут.

Она поспешила к своим пейзажам с церквушками, а я пилаостывший чай, который все норовил выплеснуться из кружки, так у меня дрожалируки. Но все-таки я была собой довольна. Не рассиропилась и высказала ему то,что наболело. Мне даже легче стало на душе. По крайней мере, все кончилось. Он ушел.Ему небось тоже полегчало, все-таки попросил прощения.

– Но как он тут оказался? Откуда узнал, что я тут?Неужели от Матвея? Больше не от кого…

Покупателей почему-то не было. Видимо, их отпугивал мой вид,и я решила, что на сегодня хватит. Внутри у меня была какая-то страннаяпустота. И легкость.