Бешеные страсти - Юлия Климова

До пятницы мы больше не устроили ни одного побега – Эдита Павловна готовилась к званому вечеру, и дом затихал ближе к двум часам ночи. В зале появились декорации, столики, стулья, кресла. Кто-то натягивал ткань, кто-то натирал полы, на широком бежевом диване в ряд лежали схемы расстановки мебели и цветов. Восемьдесят пять гостей или двести – количество не имело значения, «в доме Ланье всегда и все должно быть на высшем уровне». Эти слова за последние два дня я слышала от Эдиты Павловны не менее десяти раз.

Только к четвергу я немного влилась в «придворную» суету и перестала постоянно вспоминать загородную поездку с Тимом. Мы проходили мимо друг друга, на миг встречались взглядами, обменивались короткими улыбками, разговаривали по телефону, скрывшись ото всех в своих комнатах, а один раз умудрились пообедать в торговом центре недалеко от дома. Мысли о поцелуях и прикосновениях Тима иногда заставляли мои щеки розоветь, хотя, казалось, нет никакого смущения. Я желала, чтобы все повторилось и мы опять бы были только вдвоем. То ощущение свободы звало к себе, тянуло.

Думать о любви я стала чаще: примеряла это чувство к другим людям, пытаясь что-то понять. Пожалуй, в эти дни я больше вспоминала о маме, мне не хватало портрета, висевшего на стене в квартире Шелаева.

Один раз приезжал Лев Александрович, он весело подмигнул мне, проходя мимо, и спросил, почему я больше не приезжаю в его клинику. «Потому что у вас с Ниной Филипповной все хорошо», – мысленно ответила я, пряча довольную улыбку. Бриль привычно прошел в комнату Эдиты Павловны, где своим громоподобным голосом не менее привычно прогнал мигрень, и уехал, подарив мне перед уходом плоскую банку с желтыми витаминами. Лев Александрович вынул ее из кармана голубых брюк, сказав: «Что-то ты бледна, Анастасия. Как поживает сын аптекаря?» Он помнил наши шутки, и я видела, как приятно Нине Филипповне его доброе отношение ко мне.

«Вам наверняка придется приехать к Эдите Павловне, однажды бабушка узнает, с кем я встречаюсь… И пока неизвестно, кому понадобится медицинская помощь… И можно ли будет нас с Тимом спасти…»

Подготовка к любому подобному мероприятию включает в себя выбор нарядов. К этим мучениям я уже относилась легко, поэтому, когда на моей кровати по распоряжению Эдиты Павловны выросла гора каталогов, я покорно поплелась разглядывать картинки с изображениями сногсшибательных фотомоделей в различных платьях, юбках, брюках, кофтах и нижнем белье. Добросовестно сделав пять закладок, я отчиталась перед бабушкой и получила в ответ скептически искривленные губы.

– Это совсем не то, что тебе нужно, – сухо объявила Эдита Павловна.

Каждый раз, позволяя мне сделать выбор самостоятельно, она надеялась воспитать во мне вкус, но я руководствовалась в основном удобством и практичностью. И немаловажную роль играл цвет.

Эдита Павловна долго листала журналы, раздражалась, а затем неожиданно произнесла:

– На этот вечер тебе выберет платья Кора. Она умеет обращать на себя внимание.

Такое решение меня никак не могло устроить, и я позволила себе твердое «нет».

– Я посмотрю еще каталоги и найду что-нибудь подходящее.

– Тебе это особо никогда не удавалось, так почему бы не воспользоваться опытом и вкусом другого человека?

По сути, торги из-за платья были бесконечно глупыми, наверное, я больше руководствовалась вредностью, и, конечно, одерживала победу антипатия к Коре.

– Я надену красное платье, – услышала я свой ровный голос. – Самое красное, что найдется в этих каталогах.

– Хорошо, – довольно быстро и без лишних нравоучений согласилась Эдита Павловна, на ее лице появилось глубокое удовлетворение (в красном цвете я не могла остаться не замеченной Максимом Матвеевым).

Платье привезли в четверг утром, я с равнодушием надела его и подошла к зеркалу. Оно открывало плечи, доходило до щиколоток, каким-то непонятным образом выделяя ноги. Заниженная линия талии была обозначена тонким атласным поясом, расшитым мелкими неровными алыми камушками.

Приподняв волосы, наклонив голову набок, я пришла к удручающему выводу: бабушка почувствует себя несказанно счастливой, когда увидит меня. Платье подчеркивало все, что только можно. Кроме талии. Но в моем тощем случае это не имело особого значения.

– Как же ты красива, – раздался за спиной голос, и я обернулась.

Тим стоял, прислонившись спиной к двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

– Как ты зашел?

– Ты забыла закрыть дверь.

– Уф…

Я не смогла подобрать слов, потому что взгляд Тима волновал меня и радовал. Как жаль, как же было жаль, что он не мог присутствовать на этом вечере – вот с кем бы я хотела танцевать… Тим обнимал бы меня, а мои руки лежали бы на его плечах. В черном костюме и белой рубашке он выглядел бы сногсшибательно! Но, увы, увы, увы…