Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Ты что творишь? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Жун Синь отшатнулась — не ожидала такой реакции. Но, опомнившись, только громче заорала:

— Ой-ой, нашлась великая госпожа! С нами тут строит из себя героиню, а сама почему тогда в зале молчала? Коли такая смелая — ступай туда, к членам императорской семьи, и там кричи!

Мин И подняла на неё холодный взгляд и, не повышая голоса, ответила:

— А ты-то чего не пошла? Коли уж такая отважная, иди в зал и там когтями маши. Что ж молчала, а теперь на мне злобу срываешь? Трусиха и завистница — и ничем другим ты не запомнишься.

Жун Синь побледнела, её лицо перекосилось от злобы. Она не ожидала, что Мин И осмелится бросить ей ответ прямо в лицо — и тем более так метко.

Жун Синь и раньше не упускала случая уколоть Мин И или Чжантай. В самом начале весны именно она велела выбросить их постели в колодец. Мин И тогда ни слова не сказала, только молча всё убрала, даже не взглянув на обидчицу. Всегда — тихая, покорная, удобная. Все были уверены: она из тех, кто никогда не посмеет огрызнуться.

И вот теперь — стоило ей лишь мельком попасть в поле зрения знатного гостя — и она вдруг заговорила так дерзко? Этот тон, эта осанка — как у выскочки, едва получившей крошку власти. Такому не радуешься — таким хочется дать по лицу.

— Да ты всерьёз думаешь, что вельможи в зале станут тебя защищать? — с ядом в голосе прошипела Жун Синь. — Смеюсь. Тот господин ван и глазом не моргнул, он юбку твою разглядывал, не тебя. Эту юбку на меня надень — и я тоже сяду рядом с ним!

Слова были как нож — но удар пришёлся не столько по Мин И, сколько по ней самой. Она вдруг поняла: да ведь и правда. Не Мин И привлекла внимание — платье. Всё дело в этом особом цвете, в тончайшей ткани. Это не её лицо, не её фигура, не талант — просто случайно попавший на неё наряд.

И тогда в голове Жун Синь промелькнула идея. Глаза блеснули, уголки губ приподнялись. Резко обернувшись, она кивнула тем нескольким девушкам, которые всегда её слушались, — те сразу поняли намёк.

Мин И почувствовала опасность, как только уловила движение в толпе — напряжение в воздухе, молчаливое соглашение.

— Что ты задумала? — голос её стал низким, настороженным.

Жун Синь снова надела свою показную улыбку:

— Сегодня я — ведущая танца. Значит, и наряд у меня должен быть лучшим. А ты, с твоей посредственной пластикой и местом на краю сцены, не имеешь права носить этот цвет. — Она сделала паузу, потом проговорила почти нежно: — Давай поменяемся. По-хорошему.

Мин И нахмурилась и отступила на шаг, голос её был спокойным, но сдержанно твёрдым:

— Сегодняшний порядок ясен: каждая в своей одежде. Так велено.

Но Жун Синь больше не желала разговаривать. Они стояли у бокового входа в большой зал, в маленьком садике за ширмами, скрытые от глаз. До появления высокопоставленных чиновников им ещё предстояло ждать, а пока… сюда никто не заглянет. Никто не узнает, что произойдёт в эти минуты.

— Сдёрните с неё юбку! — резко бросила она.

Всё было отрепетировано. Их приёмы, давление, напор — всё отточено. Одни встали в круг, перекрывая выход, другие уже тянулись к поясу Мин И, пальцы жадно цапали дорогую ткань, задевая бока.

Мин И только усмехнулась — по-настоящему, холодно и даже… с насмешкой. Лёгким движением она подняла ладонь:

— Не рвите. Я сама. Материя дорогая — если порвёте, никто носить не сможет.

Руки танцовщиц замерли. Все обернулись на Жун Синь. Та фыркнула, словно ей испортили удовольствие:

— Только попробуй что-нибудь выкинуть. Мне не до шуток.

Шутки? — Мин И внутренне фыркнула. Первая в жизни просит у меня платье и думает, что я стану с ней играть?

Она быстро и без лишних слов сняла с себя лёгкую верхнюю юбку и метнула её Жун Синь, будто бросила под ноги:

— Лови. Только имей в виду — это платье не такая уж простая штука.

В её голосе звучало предупреждение — и что-то ещё. Тонкая, хищная уверенность.

Жун Синь восприняла её слова как насмешку — будто Мин И намекала, что та недостойна носить столь дорогую ткань. Вспылив, она сорвала с себя собственную юбку и с вызовом швырнула ей в лицо:

— Ты смогла надеть — и я смогу! Думаешь, я хуже?

Приняв юбку и переодевшись с торжеством, она больше ни на что не смотрела. Мин И, напротив, промолчала — как будто и не произошло ничего. Просто встала в строй, как всегда, с опущенными глазами и лёгкой полуулыбкой. Всё, как в сотни других выступлений: зайти в зал, исполнить формальный танец, выйти вместе со всеми.

Никакой лишней эмоции.

Однако, когда они уже покидали танцевальную площадку, произошёл досадный инцидент. Жун Синь «невзначай» оступилась и упала прямо перед креслом, в котором восседал Цинь Ци Бо. Выражение её лица было исполнено такой боли и раскаяния, что, казалось, она кричала: «О, как же неловко!»

Ци Бо, похоже, был не в себе — лицо бледное, рука вяло держит лоб. Будто вино ударило в голову. Но когда он увидел знакомую вспышку мулян-цин у себя под ногами, его глаза расширились. Он встрепенулся, сразу же велел евнуху помочь ей подняться и усадить рядом.

Жун Синь ликовала.

Получилось. Она повернулась и метнула в сторону Мин И взгляд торжества и злорадства: Видела? Я теперь — рядом с ним. Стоило только надеть это платье.

Мин И не ответила. Её лицо оставалось спокойным, даже рассеянным. Но она всё же мельком посмотрела в сторону Ци Бо — и сразу заметила, как бледнеют его губы.

Не сказав ни слова, она опустила голову и растворилась в ряду прочих танцовщиц, покидая зал.

Глава 21. Слаженные партнёры

В этот раз на внутреннем пиру члены императорской семьи собрались вместе, чтобы воздать хвалу великому будущему города Му Син и восхвалить трудолюбие и мудрое правление великого управителя Да Сы. Гости и хозяева расходились в хорошем расположении духа, пир завершился на высокой ноте, в атмосфере всеобщего удовлетворения.

Но вот когда все начали расходиться, Ци Бо, пошатываясь, поднялся на ноги — и цвет его лица из бледного внезапно стал пепельно-синим.

— Господин ван, осторожно, ступеньки! — с радостной улыбкой поддерживала его Жун Синь, мысленно уже рисуя себе картины