Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Она говорила без кокетства — искренне. Но в его ушах её слова прозвучали как упрёк, как обида, завуалированная покорностью.

Он чувствовал раздражение, но отпустить её — рука не поднималась. Потому и промолчал.

Мин И, прижавшись к нему, снова уснула. Когда он бережно уложил её в опочивальне, на щеке у неё отпечатались две полоски — точно по узору на его одежде.

Цзи Боцзай смотрел на неё какое-то время — и весь гнев рассеялся без следа.

Ну и пусть, подумал он. Какая женщина не любит немного поворчать? Тем более она только что сослужила ему службу. Простить — не убудет.

Позади стоял Не Сю, молча наблюдая, как меняется лицо его господина.

Он-то изначально думал, что эта девица долго не протянет. А вон как вышло — не просто выжила, но и, кажется… начала влиять на настроение самого хозяина?

Глава 23. Кто же всё-таки был обманут?

Не Сю покачал головой — должно быть, ему просто показалось.

Он знал, сколько женщин было у его господина. Сколько раз всё превращалось в игру, спектакль, в котором и он сам порой становился зрителем, обманутым мимикой и голосом. Может, и сейчас Цзи Боцзай просто стал умелее играть на чувствах.

Да. Наверняка так и есть.

Кивнув самому себе, Не Сю вновь обрёл спокойствие и пошёл распоряжаться — велел слугам привести в порядок боковые покои при главном дворе.

Возвращение хозяина оказалось внезапным, и в поместье не успели подготовиться. А та девушка… как только приехала, её сразу отнесли в главные покои. Слуги переглядывались, не зная, что думать, — и к вечеру в заднем дворе уже начались тайные ставки: сколько дней она продержится в этом доме?

Тётушка Сюнь как раз вовремя прошлась мимо, скользнула взглядом по серебру, что лежало на пари, и спокойно произнесла:

— Госпожа из главных покоев не из тех, кто соблюдает церемонии. Утром будить не надо. Учить этикету — тоже не стоит. Только вот следите, чтобы она близко к кабинету не подходила.

Все услыхали — и ещё больше озадачились. Не учить правилам? Значит, балуем. Но не подпускать к кабинету? Значит, не совсем своя. Так что же она за человек для хозяина — важная или нет?

Всю ночь слуги главного двора ломали головы над этим вопросом.

А Мин И спала словно младенец. Когда на следующее утро проснулась, рядом с ней не было Цзи Боцзая, но на столике дожидался ароматный обед.

Глаза её тут же засияли, но, не спеша, она сначала умылась, аккуратно наложила румянец, пригладила выбившиеся пряди и только потом села за стол.

— Господин с утра уехал во внутренний двор, — ровным голосом сказала тётушка Сюнь, наливая ей мисочку нежнейшей каши из ласточкиного гнезда. — Перед уходом велел узнать, чего барышне не хватает, — сегодня всё закажем.

Мин И втянула носом сладковатый пар и, прищурившись, с улыбкой заметила:

— Вот это забота. Даже про ласточкино гнездо вспомнил — оно ведь красоту поддерживает.

Сделав пару глотков, Мин И облизала губы и сказала:

— Вещей вроде хватает, но всё равно скучно. Тётушка, может, вы бы все показали в округе?

Район был сплошь из зажиточных домов, вокруг — только жёны и дочери из добропорядочных семейств, да и охрана строгая. Опасности не было.

Тётушка Сюнь кивнула и сразу занялась приготовлениями: подобрала ей парочку молчаливых и послушных девушек, велела подать повозку.

На самом деле, в чужом доме девушка вроде Мин И — без имени, без статуса — была бы не больше служанки и о повозке мечтать не смела бы. Но у Цзи Боцзая, как ни крути, репутация была отменная: женщин он не обижал. Если уж приглянулась, пусть даже на один день — обращение будет, как с настоящей госпожой.

С таким мужчиной… трудно не потерять голову.

Мин И в который раз мысленно отметила его ловкость, со вкусом доела свой обед, немного отдохнула и лишь потом переоделась к выходу.

День выдался на удивление ясный и тёплый. Улицы были полны — повсюду прогуливались молодые барышни и благородные дамы, а шёлковые подолы и позвякивающие подвески сверкали на солнце, утомляя глаз.

Мин И выбрала первую попавшуюся лавку и устроилась в чайной комнате, ожидая, пока приказчик принесёт образцы тканей. Только она сделала первый глоток чая, как из соседнего отсека донёсся голос:

— Твоему дому с господином Чжао совсем не везёт… Едва отпраздновали, как одна за другой пошли смерти. И ведь всё — прямо под носом у да сы.

Мин И замерла с чашкой у губ, затем изящно пригубила чай и невзначай подалась ближе к тонкой бумажной перегородке, всем видом сохраняя ленивую негу.

— Вчера он вернулся, — отозвалась вторая женщина, — вещи собирал, говорит, что теперь месяц будет жить в судебном управлении. Я сразу поняла — неладно дело. Прошлое дело да сы вроде и замял, но видно было, что недоволен. А тут — опять…

— Это же его родной брат! В прошлый раз, когда случилось то самое, да сы и пальцем его не тронул. А теперь — мёртв. И если не найдут убийцу… будет беда.

— То самое? Что ты имеешь в виду?

— Ты и об этом не знаешь? История трёхлетней давности — с госпожой Мэн.

Смерть госпожи Мэн была скандальной. По официальным рассказам её, конечно, «сразила болезнь», но все знатные дамы знали правду: да сы застал её за чем-то недозволенным — и потому поспешно велел казнить.

Госпожа Чжао только сейчас сообразила:

— Ты хочешь сказать, у госпожи Мэн и этого вана… что-то было?

— Тсс! Это всё старая история. Сейчас об этом говорить не принято. Но я просто думаю: если тогда да сы сумел стерпеть и не тронул вана, то теперь уж точно не даст ему просто так умереть — без ясности, без виновного.

Госпожа Чжао вздохнула ещё тяжелее.

А Мин И слушала, распахнув уши, будто кошка на охоте.

Значит, между ваном Ци и госпожой Мэн и в самом деле что-то было? Но ведь Цзи Боцзай говорил, что ту оклеветали, и из-за этого пострадал весь род Мэн. Он же клялся, что мстит за неё…

Выходит, его тоже обманули? — она растерянно моргнула, чуть качнувшись на подушке.

Тем временем за перегородкой разговор перешёл на другое:

— Ладно, хватит об этом. На турнире Собрания Цинъюнь мы в этом году опять в тройке безымянных. Придётся откупаться дарами, как всегда. Пока ещё на рынке есть хороший товар, надо поспешить, а