Каждый второй уик-энд - Эбигейл Джонсон

Я хотел бы почувствовать удовлетворение, когда Джереми ничего не ответил, но – увы.

Джолин

Не могу сказать, сколько времени я провела в холле в ожидании Адама, но на улице совсем стемнело – и не от туч, – когда на парковку наконец заехала машина его брата. Я сознавала, насколько жалко выгляжу, карауля его в дверях, но мне было все равно, и я не собиралась притворяться, будто занята чем-то еще, кроме того, что жду. Адама.

Мне пришлось переосмыслить свое так называемое безразличие, когда Джереми первым вошел в подъезд. Он бросил на меня взгляд, нахмурился и, пробормотав что-то себе под нос, рванул вверх по лестнице. От этой встречи, длившейся пару секунд, мне стало как будто тесно в собственной коже. Но тут появился Адам.

Он хмурился точно так же, как и его брат, пока не увидел меня. Тогда он остановился на полпути и глубоко вздохнул, не сводя с меня глаз. После чего бросил свою сумку на пол и пересек вестибюль в три длинных шага, отчего мое сердце заколотилось.

Его руки обвились вокруг меня, и я почувствовала, что мои ноги отрываются от земли, когда он уткнулся лицом мне в плечо. Если он и заметил, как я напряглась в его объятиях, то виду не показал.

– Мне очень нужно было, чтобы ты оказалась здесь, прямо здесь. Я бы и шагу больше не сделал. Как ты догадалась?

Адам все еще обнимал меня, даже слишком крепко. От него так хорошо пахло, какими-то пряными яблоками, и все мое тело наконец растворилось в этом аромате.

– Вообще-то я спустилась сюда за почтой.

Он рассмеялся мне в плечо, и его дыхание задело мою шею, посылая волну мурашек. Наконец Адам отпустил меня, в последний раз сжимая в объятиях.

– Полегче, Адам. Знаешь, мне кажется, ты только что сломал мне ребро, – сказала я, пробежавшись пальцами по боку.

– Нет, просто ты к этому не привыкла.

Что-то защипало у меня в глазах, но я проигнорировала это и пошла за сумкой Адама. Я все время чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Извини, глупость сказал.

– Неприятности в раю, как я понимаю? – Я кивнула в ту сторону, куда ушел Джереми. До нас все еще доносился топот его шагов по лестнице. – И можешь считать меня чокнутой, но я думаю, что твой брат влюбляется в меня.

– Дело не в тебе, – сказал Адам, не купившись на мою беззаботную шутку, предложенную в качестве спасательного жилета, и сосредоточенно посмотрел на пустынную лестницу. – Он считает, что я должен проводить время с нашим отцом.

– Я уже поняла, что ты в команде мамы после раскола в семье.

– Никакого раскола быть не должно. – У него задергалось веко. – Если бы папа остался, а не ушел, когда мама нуждалась в нем, нас бы здесь не было. Мы были бы дома и все вместе тосковали по нему.

О.

Не в том смысле, что о, я прекрасно понимаю, что происходит, просто добавился еще один штрих в общую картину. Неудивительно, что Адам так расстроился, когда я намекнула, что один или оба его родителя изменяют другому. Похоже, они кого-то потеряли.

– По кому?

– По моему старшему брату, Грэгу.

Он по-мужски сжал челюсть крепко, до хруста, и попытался сделать все, чтобы его глаза не выглядели слишком блестящими. Мне следовало бы прикоснуться к нему или что-то сказать – ведь так поступают люди, когда кто-то раскрывает перед ними нечто подобное? Но похлопать его по спине или сказать, что мне очень жаль, было бы совершенно неуместно.

– Недавно?

Адам сгорбился и, вынув руку из кармана куртки, потянулся к телефону, который я заметила в кармане его джинсов.

– Да. То есть нет. – Его пальцы напряглись, как будто он заставлял себя не прикасаться к трубке. Он снова сунул руку в карман куртки.

– Это случилось пару лет назад, но я не хочу…

– Тебе и не нужно этого делать. Я просто… мне очень жаль. Это жесть.

– Да, так и есть.

Его взгляд стал отстраненным – еще более отстраненным, – и я могла сказать, что ему не нравилось ни одно из тех мест, куда его уводили мысли, поэтому я сменила тему.

Глядя на улицу сквозь стеклянные двери, я сказала:

– У тебя когда-нибудь возникало такое чувство, что земля ненавидит нас? Я имею в виду, посмотри на это. – Самая настоящая снежная буря полностью скрывала вид. Все стало серым, завывающим и совершенно непроницаемым. – Разве это не вылитая глубоко укоренившаяся ненависть?

– Я сейчас особенно остро чувствую себя нелюбимым, – признался он. – Но, возможно, это больше связано с тем, что мне пришлось провести какое-то время с Джереми. – Он посмотрел на меня. – Тебя сегодня забирала Шелли?

Я скорчила гримасу.

– Ага. Она не выходила из машины, и я выбежала сразу, как только она подъехала. Все прошло не так уж плохо. Хотя в основном из-за того, что я спрятала мамины часы и телефон и перевела стрелки всех часов в доме за час до того, как она проснулась, так что она даже не узнала, во сколько я уехала.

– Шелли пыталась говорить с тобой всю дорогу?

– Хм? О нет. – Я ухмыльнулась. – Я делала вид, что болтаю с тобой по телефону.

Он слегка улыбнулся.

– Знаешь, ты ведь могла бы и в самом деле поболтать со мной по телефону.

Я пожала плечами. Когда я уезжала от мамы на выходные, мне всегда требовалось немного времени, чтобы прийти в себя, и вряд ли мне хотелось, чтобы Адам видел – или слышал – меня, когда я теряю равновесие.

Еще один порыв ветра сотряс стекла дверей, и мы оба уставились на кажущиеся тонкими панели.

– Они ведь выдержат напор? – спросил Адам.

– В прошлом году выстояли.

– Это хорошо.

– Но, может, они уже так ослаблены, что в любую секунду могут разлететься на куски, пронзая нас большими осколками стекла.

Адам посмотрел на меня.

– Почему ты так говоришь?

Я снова пожала плечами.

– Не знаю. Наверное, мне следует смотреть меньше фильмов.

– Да, но я думаю, что дело не в этом.

Если бы он только знал.

– Так куда ты хочешь пойти?

– Для начала подальше от потенциально смертоносных стеклянных дверей. Я полагаю, Шелли дома?

– Как и твои отец и брат?

– Да. – Адам на мгновение затих, и это молчание царапнуло мне кожу. – Слушай, а почему я никогда не вижу твоего отца?

Я ступала по выпирающему шву ковра, как по натянутому канату. Я немного помедлила, а потом снова зашагала вперед.

– А что ты хочешь услышать? – Когда он не ответил, я спрыгнула с линии и повернулась к нему лицом. – Это ведь не вопрос с подвохом?

– Нет, просто я не понимаю.