Френдзона для бэдбоя - Яна Лари

Что в его руке, не разглядеть, но очень сильно не хочется, чтобы этим куском травмоопасного нечто зацепило наверняка перепуганную Ксению. Особенно когда Макс по плечи ныряет в окно с водительской стороны, явно не затем, чтобы мило обсудить с водителем погоду.

И то, как пару раз гудит клаксон, наталкивает на мысль о тесной встрече руля с лицом Амиля.

А я ведь знала! Я, мать его растак, чувствовала, что у нас не может всё сложиться гладко. Где-то обязательно должно рвануть и смять таким трудом налаженную жизнь. И Макс — импульсивный, неуравновешенный, отбитый на всю голову идиот — устроит дестрой как раз в тот момент, когда я решусь доверить ему самое ценное.

Чертыхнувшись, выбегаю из квартиры. Дольше обычного воюю с ключами, морщась от непонятной боли в переносице и сквозь зубы обещая содрать с несносного Мартышева шкуру. Минимум дважды! Он у меня ответит и за ночные погромы, и за любовь к дурацким спорам, и за нападение это неадекватное — словом, за всё то, что нормальный человек никогда не станет делать, просто потому что это неприемлемо.

Беда в том, что ноги несут меня намного медленнее, чем рвётся к дочери сердце. От страха лёгкие морозит, дышать больно.

Едва выскочив во двор, я уже собираюсь крикнуть Максу, чтобы он немедленно отошёл от машины, как вдруг задняя дверь открывается, выпуская на усыпанный осколками асфальт взъерошенную Ксению.

Первая мысль — закрыть обратно рот. Не нужно её пугать больше, чем она напугана. А вторая и не мысль даже — полный ступор, потому что ребёнок, вместо того чтобы в панике побежать ко мне, уверенно цепляется за Макса.

— Не трогай его! Амиль хороший. Мама, а ну, скажи ему!

Макс переводит на меня совершенно невменяемый взгляд.

— Ты его знаешь?

— Это мой брат. Слышишь ты, ненормального идиота кусок? Брат! — хриплю, едва переводя дыхание после быстрой пробежки. — Ты что опять творишь?!

Сгибаюсь пополам, борясь с лёгким головокружением, и с яростью смотрю на Макса, требуя объяснений.

— Я… Просто увидел, как он тащил ребёнка в машину, а Кнопка вырывалась… — Перекошенное бешенством лицо начинает понемногу принимать человеческое выражение: досаду, стыд, ошеломление. Дошло, чтоб его! — Мари, послушай… Что я должен был подумать?

— Да я уже поняла, что ты и «думать» несовместимы. Но спросить?! Нормально спросить, не судьба?

Из салона в этот момент раздаётся болезненный стон.

— Ой-ёй, — Ксюша взволнованно тянет Макса за штанину, привлекая к себе внимание. — Сейчас он тебя побьёт. Или ты его…

Мартышев закусывает губу, обмениваясь с Ксенией многозначительными взглядами, что окончательно лишает меня дара речи. Когда ж они, поганцы, так спелись?

Я только открываю рот, чтобы попросить Макса поскорее убраться, потому что на его стороне, конечно, эффект неожиданности, но и Амиль, очухавшись, сидеть сложа руки не станет. Однако тут же снова проглатываю слова, глядя на то, как дочь поднимает с земли камень и с размаха запускает снаряд во внедорожник.

— Сказала же, не хочу! Гадкая машина! А теперь — бежим!

И с этими словами срывается прочь. Макс незамедлительно кидается за ней вдогонку.

Тем временем из салона, пошатываясь, выходит Амиль.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?!

— Посмотри на меня, ты как? — удерживаю брата на месте, якобы разглядывая ссадину на переносице. — Запрокинь голову, у тебя из носа кровь идёт.

— Кажется, вырубило на пару секунд. Жить буду, — отмахивается он с долей раздражения от слов и от меня заодно. — Дай пройти. У тебя ребёнка уводят, не видишь?

— Остынь. Пусть прогуляются. Ей сейчас лишний стресс ни к сему.

— Да кто это, чёрт возьми?!

— Папа Ксюши… — Прячу лицо на плече брата, обессилев от схода адреналина и с трудом возвращая себе способность нормально соображать.

— Ну, раз мы всё равно никуда не едем, я сегодня задержусь у тебя, пожалуй. Давно хотел его разок… приобнять.