Френдзона для бэдбоя - Яна Лари

Но страх во мне надолго не задерживается. Есть ведь не менее важные темы, которые хорошо бы сразу обсудить.

— Как ты попал в квартиру? — первым делом всё же сдаюсь под гнётом любопытства.

— Знакомый вскрыл, — отрезает Амиль и по его тону понимаю: тема исчерпана.

Я озадаченно поднимаюсь с пола, пытаясь прикинуть, чем нужно заниматься, чтобы иметь такие интересные знакомства. Да и в целом его спокойствие напрягает. Хотел бы на эмоциях вмазать — была возможность, так он и наезжать не спешит. Всё страннее и страннее…

— Какие планы на Мари? — спрашивает, как бы между прочим.

Можно, конечно, огрызнуться. Сказать, что сами разберёмся. Ещё недавно я бы так и поступил.

Но негатива нет, несмотря на жуткий антураж. Я благодарен Амилю за то, что в трудное время был рядом с сестрой. За заботу.

— Женюсь. Только сперва добьюсь её заново. Не знаешь, как по юности лажают?

— Без понятия.

Логично. Откуда ему знать, если он в свои двадцать семью один содержал? Не до похождений было явно.

Снова сажусь на пол, опираюсь спиной о кровать. Трудно донести что-то словами, когда человек очень смутно понимает о чём речь.

— Сам не знаю… Может, обида тогда подлила масла в огонь. — Ломаю себя, впервые произнося вслух то, о чём даже думать теперь тошно. — На мои подарки она носом крутила, а чужие приняла без разговоров. Звучит тупо, но на деле нехило подгорает, когда другому позволено больше, чем тебе. Когда другой в её глазах лучше, чем ты. Меня это вынесло. Ушёл, чтоб дел не наворотить. Сделал, блин, как лучше… Идиот.

Амиль разводит руками. Что тут скажешь…

— Когда подгорает, сиди в погребе, грызи морковку. Ишь ты, нервный какой уродился. Ладно, едем дальше. Ты его в лицо запомнил?

— Не особо. Снег пошёл, да и смотрел я на Мари.

Ахметов становится в фас, в профиль. Насмешливо проводит ладонью по ёжику тёмных волос.

— Ну что, похож?

Ага, попробуй сосредоточиться и не заржать, глядя на панду в классическом костюме. Похоже, долбанул я его в переносицу сильно, раз фонари подсвечивают оба глаза. Неудивительно, что парень слегка поехал кукухой. Но ржать в моём положении рисково. По ста пунктам из десяти!

— Что-то общее есть, — вздыхаю с самым серьёзным из возможных лиц. Я, конечно, готов поддержать любой кипишь, но лишних зубов не имею. Впрочем, с тормозами у меня тоже беда, иначе не объяснить, что мешает вовремя заткнуться. — А волосы куда дел? Солдаты помоложе будут… К колонии, что ли, готовишься?

Амиль хрипло хохочет, а у меня натурально волосы дыбом от этого смеха. Тяжёлый случай.

Я даже не пойму, как он воспринял моё намеренье породниться…

А главное — чего добивается?

Словно в ответ на мои мысли, отсмеявшийся садюга, снова сосредотачивается на затачивание секатора и с обманчивым дружелюбием уточняет:

— Слышь, ревнивец, а ты до того где шлялся? Я к сестре, когда приехал, у неё срок был больше месяца. И что-то на горизонте тебя с кольцом даже в бинокль не наблюдалось. Так что прекращай лепить горбатого и давай уже решать, что с тобой прытким таким делать. Дочь у тебя уже есть, не хуже любого пацана. В принципе, дом построить да высадить сад и без причиндалов можно… Опять же, минимум соблазнов…

— Да какие, к чёрту, соблазны?! — усиленно пытаюсь не пылить. Всё-таки обещал Кнопке обойтись без мордобоя. И даже вроде бы держусь.

Но это не значит, что я позволю протирать собой полы! Тоже мне, чистоплюй нашёлся.

— Тебе виднее, — с ухмылкой выдаёт Амиль, не переставая орудовать напильником.

Нарочно гад на нервы действует.

Не получится напугать, хоть выведет и сам опять навернусь, как вышло с бесславной шишкой на лбу. Таков расчёт, да?

Не дождётся. Мне есть что сказать и на это.

— Я к Мари, между прочим, спешил, когда мотоцикл понесло на мокрой дороге. А потом… Куда бы я в гипсе поехал? Думал, пару недель подождёт наша встреча.

— А достать её номер и позвонить не додумался, — меланхолично продолжает за меня Ахметов.

— Ты, блин, романов бульварных начитался или что? — меня уже откровенно несёт и никаким секатором этот крик души не обрезать. — Думаешь, это так происходит: переспали раз, толком не узнав друг друга, и всё — любовь до гроба?! Так я тебя разочарую. Сначала ты о ней просто думаешь. Часто. Много. И если разбежаться на этом этапе, когда она ещё не въелась тебе в мозг, то всё притупляется относительно безболезненно. Неделя-другая и ты опять нормально дышишь, и даже сны с её участием почти не душат поутру.

Я порывисто опрокидываю в себя остатки воды из ближайшей банки, которой от силы наберётся глоток. Аж взмок весь, будто вагоны разгружал.

— И почему у меня такое чувство, что сестра всё равно бы нашла как тебе сообщить? Но не стала. Либо ты чего-то не договариваешь, либо я Марьям совсем не знаю, — произносит Ахметов как-то отрешённо.

Впечатление, будто он мыслями уже где-то не здесь.

— Какая теперь разница? Все мы делаем ошибки. И свою я исправлю, чего бы мне это ни стоило.

Амиль молчит. Хмурится, порою кидая на меня странные взгляды. Прям даже интересно, о чём он так сосредоточенно думать изволит и к каким выводам придёт? И главное, чем эти умозаключения грозят мне?

Наконец, спустя пару минут, за которые я успеваю смотаться на кухню, сварить нам по чашке кофе и вернуться в спальню, Ахметов вдруг выдаёт:

— У меня к тебе просьба. Щекотливая. Выручишь?

Смотрю на его хмурую физиономию и интуитивно чувствую какой-то подвох.

— Поясни.

— Времени в обрез осталось. Могу по дороге рассказать.

М-да, всё чудесатее и чудесатее. Может, я слегка драматизирую и не предстоит ничего криминального. А может, интуиция не зря ворчит.