Соучастники в любви - Луна Лу

– Не строй из себя святую, Рейли, – вздыхаю я. – Ты не бросила меня не из-за своего альтруизма или любви ко мне. Я понимаю, что ты сделала это, потому что пообещала отцу.

Я замолкаю, и тишина повисает между нами. Мы обе знали это, и даже Элайза понимала, в каких мы с Рейли отношениях, но никто раньше не говорил этого прямо.

Какое-то время Рейли молчит, а затем, бросив на меня полный разочарования взгляд, гробовым голосом заявляет:

– Видимо, я ошиблась.

И я понимаю, о чем именно речь. Тетя ошиблась, взяв меня под опеку. Я – ошибка для нее. Я всегда знала это. Но услышав эти слова от нее, я ощущаю, как обида комом застревает в горле, не позволяя мне даже дышать.

Не в силах взглянуть на Рейли и промямлив что-то вроде «видимо, да», я выбегаю из гостиной и залетаю в ванную. Закрыв за собой дверь, я начинаю мерить шагами эту небольшую комнату, а слезы неудержимо стекают по моему лицу. Всхлипы вырываются их груди один за другим, но я прижимаю руку ко рту, чтобы Рейли не могла их слышать.

Опершись ладонями о раковину, я пытаюсь отдышаться и прийти в себя. Поднимаю голову и смотрю в свое лицо в зеркале. Когда я вижу себя такой – покрасневшей и заплаканной, то слезы все чаще выступают на глаза.

Я включаю прохладную воду и умываю лицо, надеясь, что это поможет мне прийти в себя. Но сразу же понимаю, что это безнадежно.

Невольно засматриваюсь в зеркало на свои черты лица, вспоминая слова Рейли. Я и сама прежде замечала, рассматривая фотографии родителей, что я похожа на отца. Мне никогда не казалось, что у меня привлекательная внешность. Она… обычная. Нормальная. Но мне всегда была приятна мысль, что я похожа на отца.

Я мало что помню из детства, которое провела с родителями. Но все воспоминания, что у меня есть, – счастливые, теплые. В них я чувствовала, что меня любят. Я никогда не сомневалась, что мои родители – хорошие люди. И осознание, что во мне есть хоть что-то от этих людей, грело душу. Мать дала мне имя, а отец – внешность. А вот мой скверный характер – это, судя по всему, продукт неудачного воспитания.

Глядя на свое несчастное лицо в отражении, я невольно задумываюсь о том, что бы подумали родители обо мне. Будь они здесь, насколько сильно они были бы разочарованы, увидев меня?

От этих мыслей новый ком подступает к горлу, и я прикусываю ладонь, чтобы не издавать никаких звуков.

Рейли права: у меня больше нет сходства с отцом. Ничего общего с тем статным, улыбчивым светловолосым мужчиной на фотографиях из семейного альбома. Его лицо на всех фото излучает свет и радость. А мой взгляд потух. Лицо осунулось. А мои пшеничные волосы потускнели, обретя невнятный, бледный оттенок.

Я выгляжу ужасно. И чувствую себя соответствующе.

Я больше не могу находиться в одном доме с Рейли. Дивер прав, я бегу от трудностей. И плевать. Пусть так. Но я не вынесу еще одного упрека от Рейли или от кого-то еще.

Рейли убеждена, что совершила ошибку, взяв меня под опеку. Может, она и права. Но хотя бы один-единственный раз в своей жизни я поступлю правильно и избавлю ее от последствия этой ошибки. Перестану быть обузой для нее.

Шумно выдохнув, я растираю лицо ладонями, чтобы прийти в себя и придать себе решимости.

«Ты сможешь, Изи. Ты справишься со всем дерьмом. У тебя есть трейлер, где ты можешь жить какое-то время. У тебя есть постоянная подработка. Еще год, и ты окончишь школу. Еще год, и ты уедешь из этого захолустья, подальше от неприятных воспоминаний, ненавистных людей и болезненно знакомых улиц».

А сейчас мне нужно заглушить эту ноющую боль в груди. Сейчас мне нужно заставить мысли в моей голове заткнуться и позволить себе отдохнуть. Сейчас мне нужно то, что может дать мне лишь один человек – Нейтан Дивер.

Глава 25

Изабель

Chase Atlantic – Numb To The Feeling

– Ты хочешь чего?! – орет Дивер, удивленно глядя на меня. – Нет! Нет, даже не думай об этом, Бель.

Покачав головой, он издает смешок.

Чертов Дивер. Его веселит мое состояние?!

– Но я же не прошу тебя об одолжении! Я предлагаю заплатить тебе. – Лихорадочно запускаю обе руки в карманы куртки, нащупываю купюры и протягиваю их Диверу, стоящему напротив меня в тесной комнатке трейлера и глядящему на меня в недоумении. – Этого должно хватить?

– Вот дерьмо, ты серьезно… – Он пятится на несколько шагов, зажимая пальцами прикрытые веки. – Нет, убери деньги, это просто глупо.

Я чувствую, как злость закипает у меня в груди. Снова. Я и без того на взводе после ссоры с Рейли и побега из дома. Приехав в трейлер с ужином из закусочной и бутылкой виски, я надеялась задобрить Дивера и провести этот вечер спокойно и без новых ссор. Но он ведет себя совсем не так, как я ожидала, и это выводит меня из себя.

– Мать твою, Дивер. Я не прошу тебя ни о чем сверхъестественном. Продай мне чертовы наркотики, это твоя работа, разве нет?!

Нейтан тяжело и шумно вздыхает, и я чувствую себя так, будто сморозила глупость. Но ведь он сам говорил мне, что продает наркотики. И вдруг, когда я уже думаю, что не могу злиться на него сильнее, чем в данную секунду, он, совершенно спокойным тоном, заявляет:

– Снимай свитер.

От такой наглости я даже поперхнулась!

– Ч-чего?!

– Снимай свитер, говорю. Я должен убедиться, что на тебе нет прослушки.

Я истерически смеюсь, в замешательстве глядя на Нейтана, но его лицо остается все таким же невозмутимым, и я понимаю, что он говорит серьезно.

– Ты в своем уме, Дивер? – Я сглатываю ком. – Вчера ты сказал, что доверяешь мне…

– Я не врал, – перебивает он, теряя самообладание. – Но ты ведешь себя слишком странно. И тем более ты общаешься с этим копом.

Мне понадобилась минута, чтобы полностью осознать серьезность ситуации. Я пришла к Диверу, чтобы купить у него наркотики. И после всего, что было, этот придурок все еще не доверяет мне. Что ж, может, если он увидит, что ошибается, ему станет стыдно?

– Какой же ты говнюк, Дивер, – бурчу я, снимая с себя куртку и темно-синий свитер. На мне остается только тонкая футболка.

Выражение лица Нейтана смягчается. И, к его счастью, ему хватает совести