Соучастники в любви - Луна Лу

– Но… То, что ты облапал меня, не означает, что мы близки…

– Ну, ты заноза в моей заднице, Бель. Для меня это означает, что мы достаточно близки, чтобы мне было не плевать, – говорит он серьезно.

От этих слов у меня почему-то теплеет в груди. И мне хочется ударить этого придурка и обнять его одновременно.

После смерти Элайзы я забыла, каково это – когда кому-то не плевать на меня. И, возможно, я сейчас ошибаюсь, но мне кажется, что Дивер, хоть и в своей манере, проявляет… заботу?

Несколько долгих секунд его лицо выражает смятение, будто он ведет мысленный диалог. Наконец его взгляд вдруг проясняется, и он продолжает:

– Есть и другие способы пережить отстойный день.

Глава 26

Изабель

Kina ft. Snøw – Get You The Moon

Дивер все еще удерживает мои руки, а я гляжу на него, не понимая, почему он так ведет себя. Но, кажется, мне пора смириться с тем, как быстро меняется его настроение и отношение ко мне.

– Я отпущу тебя, но обещай, что не сбежишь, – наконец говорит Нейтан.

Немного подумав, я раздраженно вздыхаю:

– Ладно…

– И что не выгонишь меня сегодня, – добавляет Дивер. – А завтра я уйду, если захочешь.

Эти слова напрягли меня. Конечно, я не захочу. Но ему не обязательно это знать. Я киваю в знак согласия, и он отпускает мои руки.

Стоим, как два идиота посреди леса, в ночном полумраке, нарушаемом слабым светом луны и освещением трейлера. Я смотрю себе под ноги, ковыряя носком рыхлую травянистую землю, и ощущаю на себе взгляд Дивера. Это молчание еще более неловкое, чем когда он лапал меня через одежду. Наконец я решаюсь нарушить тишину:

– И ради чего ты отговорил меня от идеи обдолбаться чем-нибудь и уснуть? – бурчу я.

– Ты собралась спать? В такую ночь, серьезно? – фыркает Дивер.

– А что ты предлагаешь?

Осторожно поднимаю взгляд, а он, задрав голову, глядит вверх.

Смотрю туда же и вижу ночное небо, усыпанное яркими звездами. Здесь, за городом небо выглядит намного эффектнее.

– Сегодня ночью должно быть лунное затмение, – тихо говорит Нейтан, рассматривая небо. – Наблюдала когда-нибудь? – Он опускает взгляд на меня и, поняв, что я снова на него пялилась, расплывается в улыбке.

– Нет… Обычно я не рассматриваю небо… намеренно, – мямлю я.

– Зря. Мне нравится это место, – спокойно говорит он. – Отсюда открывается отличный вид.

«Не могу не согласиться», – думаю я, глядя на то, как этот странный, но горячий парень, стоящий прямо передо мной, мечтательно смотрит на звезды.

Боже мой! Почему я не могу по-настоящему злиться на него?! Несколько минут назад он сомневался во мне, нашел повод облапать меня и не позволял сделать то, что я хотела! Черт, я должна злиться на этого парня. Но вместо это мне хочется обхватить его за шею и крепко обнять.

Кажется, я и в правду спятила.

Дивер предложил мне разместиться на капоте машины, заботливо постелив плед, а сам остался стоять рядом, привалившись к машине.

Хоть и с опозданием, мы все же приступаем к ужину, который за время наших перепалок с Нейтаном успел совсем остыть. И, конечно, Дивер не может проигнорировать целую бутылку виски:

– Как ты ее достала, Бель? Ты же несовершеннолетняя, – улыбается он.

– Стащила из дома у тети, – говорю я, доставая из пакета и раскладывая на пледе наш ужин: сэндвичи и картошку.

– Снова преступаешь закон из-за меня? Кажется, я плохо на тебя влияю.

В ответ я почему-то смеюсь. Хотя понимаю, что, отчасти, это не шутка. Но, как бы этот парень ни влиял на меня, сейчас мне хорошо. Лучше, чем одной или с тетей. Наконец-то я чувствую себя нормально. Это был долгий и трудный день. И сейчас, ужиная с Дивером в глуши под звездным небом, я чувствую, что напряжение, давившее на меня весь день, сходит.

– Сэндвичи с курицей и сыром? Неплохо, – он одобрительно кивает, оценив мой выбор.

– Я не знала, что именно ты любишь. И единственный раз, когда я видела, как ты ешь, это был такой сэндвич, – поясняю я, закидывая ломтик картошки фри себе в рот.

– Какая ты заботливая.

Он ехидно ухмыляется, но его благодарный взгляд кажется мне искренним.

И только сейчас я понимаю, как странно прозвучали мои слова. Будто я намеренно думала о Дивере, покупая ужин. Но ведь так все и было. Я хотела сделать ему приятно. В благодарность за эссе, конечно же.

– На будущее: я люблю пиццу, – вдруг говорит он, но тут же быстро добавляет: – Но и сэндвичи тоже, конечно! – а потом, чуть понизив голос: – Такие, с подгоревшими хрустящими корочками…

– Оу, извращенец! – Я изображаю отвращение, и Нейтан заливается смехом, чуть откидывая голову назад, так что вены на его шее выделяются, и мне хочется ее поцеловать.

«Так, стоп! Изи, остынь!»

Я отвожу взгляд, чтобы не провоцировать себя на неуместные мысли.

– Какая пицца твоя любимая? – вдруг спрашиваю я. Не знаю, почему мне это интересно. – Только прошу, не говори «гавайская», иначе я тебя точно прогоню!

Нейтан снова смеется, а затем, подумав, отвечает:

– Плевать, с чем пицца. Главное, чтобы в ней было дохрена сыра!

– Достойный ответ, – одобрительно киваю я, откусывая свой сэндвич.

– А ты что любишь?

– Тако, – быстро отвечаю я с набитым ртом. – И поострее.

Дивер удивленно вскидывает брови, глядя на меня.

– Чего? – бурчу я.

– Просто неожиданно, – смеется он. – Ты не похожа на любительницу тако.

– Почему это?

– Ты скорее похожа на любительницу смузи или салатов, – он ухмыляется, бросая оценивающий взгляд на мое тело.

– Иди к черту, Дивер. – Не сдержав улыбку, я бросаю в него кусочком картошки.

Обычно мне неприятно, когда парни делают подобные «комплименты», но почему-то из уст Нейтана все звучит иначе.

Остаток ужина мы доедаем молча, глядя то на небо, то друг на друга. И это молчание совсем не напряженное, нет. Скорее, это успокаивающее молчание. То самое, когда молчишь с кем-то и не чувствуешь при этом неловкости.

Когда Дивер открывает бутылку виски и делает большой глоток прямо из нее, я фыркаю, закатив глаза.

– Что? Я замерз, – оправдывается он. – Тебе разве не холодно? – говорит он и протягивает мне бутылку.

– Нет, – смеюсь я, а затем добавляю: – Но от выпивки не откажусь.

Делаю глоток и невольно морщусь. Какая же гадость!

– Интересно. Думал, ты не любишь алкоголь, – удивляется он, наблюдая за мной.

– Не люблю. Но поскольку в чем-то потяжелее