Секрет времени и крови - Джессика Террьен

– Красивая рубашка, – заметил Уильям. И с подозрением прибавил: – Не знал, что тебе нравятся стразы.

– А, да. Кровь девушки попала на мою одежду, так что я… купила это в ближайшей комиссионке. Схватила первое, что подошло.

Я бросила сумочку на диван.

– Сейчас вернусь. Хочу переодеться во что-нибудь своё.

Меня немедленно охватило чувство вины, и я пожалела о своей лжи, но мне нужно было время, чтобы обдумать ситуацию с Анной. Я была уверена: Уильям не одобрит то, что я запланировала.

Со вчерашнего дня стояла прекрасная солнечная погода, поэтому я надела обрезанные джинсовые шорты и простую синюю майку. Я провела пальцами по волосам и пощипала себя за щёки, пытаясь вернуть им румянец.

– Ты переоделась? – спросил Уильям из-за двери.

– Да, – ответила я, и он просунул голову в комнату. Волосы упали ему на глаза. До чего же он был хорош!

– Итак, зачем тебе понадобились мои мозги? – поинтересовался Уильям, скидывая сандалии и запрыгивая на кровать.

– О… – Я задумалась, как сформулировать вопрос.

Не могла же я просто спросить: «Как вылечить мою подругу-человека от рака?» Особенно после того, что произошло вчера.

– Ну, просто хотела спросить, много ли ты знаешь о моём даре? Скажем: могу ли я что-то вылечить, если это не открытая рана.

– А что, например?

– Например… синяк под глазом, – сымпровизировала я.

Он в задумчивости покачал головой:

– Честно говоря, не знаю. Я и про ногу-то узнал в ту ночь, когда Кара на тебя напала. Собственно, она и сказала мне, как вылечить рану.

Я откинулась на спинку своего компьютерного кресла и повернулась лицом к Уильяму:

– Что-то я такого не помню.

– Конечно, не помнишь. Кара умеет разговаривать телепатически.

– Значит, она сказала тебе это мысленно?

– Да, – небрежно ответил он. – А про умения лучше расспросить Йосифа. Он в этом разбирается.

Я с любопытством наблюдала за ним с другого конца комнаты, подмечая мелочи, которые делали Уильяма таким неповторимо красивым.

Он просмотрел книги, которые я разложила на прикроватной тумбочке, чтобы далеко за ними не ходить.

– «Ромео и Джульетта»? – заметил он, взяв книгу. – «Когда любовь с тобою так сурова, то сам ты будь с любовию суров; коли её, когда она колюча, и с ног собьёшь, и победишь любовь»[3]. – Уильям бросил на меня взгляд, от которого замерло сердце. – Моя любимая цитата.

Он не торопясь перелистывал страницы. Всё в нём казалось просто-таки идеальным. Густые волосы цвета золотистого мёда переливались на свету, когда он расчёсывал их пятернёй. Глаза были зелёными, с коричневыми ободками по краям радужек. Губы Уильяма, казалось, созданы для поцелуев. Его улыбка ослепляла. Она словно заполоняла всю комнату, сразу привлекая к себе внимание. Тело было крепким и выносливым, а грубоватые черты лица придавали ему вид мужчины, а не мальчишки.

Мне казалось, что я готова проводить часы – или даже дни – изучая каждую деталь, каждый изъян, каждое пятнышко на его коже.

– Ты уверен, что твоя способность не…

– Что? – спросил он, желая, чтобы я закончила свою мысль.

– Не имеет долговременных последствий?

Он рассмеялся.

– Ты мне скажи.

Я вспыхнула, вспомнив своё необдуманное признание на крыльце.

– Я бы предпочла этого не делать.

– Нет, – ответил Уильям. – Ни на кого и никогда это не действовало долго.

– Даже на Кару?

До сих пор я не осознавала, как меня волнует этот вопрос. Я похоронила его глубоко в душе, надеясь, что никогда не придётся спрашивать. Но я должна была знать.

Уильям вздохнул и отвёл взгляд.

– Кара меня тревожит, – признался он.

– Значит, между вами что-то есть?

– Нет, – заверил он. – Кара… у неё проблемы.

– Я вроде как догадалась, – сказала я, приподнимаясь, чтобы перебраться к нему на кровать.

Уильям подвинулся, прислонившись к изголовью, и я устроилась рядом с ним.

– В детстве мы очень дружили. До войны встречались каждый день. Кара в самом деле была мне как сестра. Она приходила в гости, и мы часами играли в полицейских и грабителей и прятались от родителей, сводя их с ума. Мы постоянно просили, чтобы нам позволили остаться друг у друга дома. В общем, были почти неразлучны.

Я повернула к нему голову и заметила, как напряглась мышца у него на щеке.

– И что случилось?

– Война. Когда она началась, нам с Карой было немного за пятьдесят – совсем дети. На войне нелегко заводить друзей, особенно если твой отец возглавляет восстание. Кара была единственной, кто у меня остался. Но когда Совет узнал, что она – потомок Прометея, они сделали всё, чтобы её заполучить. Им нужно было её умение читать мысли, и они забрали её.

Я приоткрыла рот от удивления.

– Так ведь война давно кончилась. Почему Кара до сих пор с ними? Она ведь может просто уйти, верно?

– Это не так просто, Элиз. У неё нет выбора.

– Но почему?

Уильям положил книгу обратно на тумбочку и обернулся ко мне. Судя по всему, для него ответ был очевиден.

– Они убьют Кару и её семью.

Вот так. Полная безнадёжность. Неужели потомки и впрямь ожидали, что я выстою против такого безжалостного врага? Я почувствовала, что начинаю сгибаться под этим гнётом, словно какая-то невероятная тяжесть придавливала меня к земле.

Я подтянула колени к груди.

– Так что, по-вашему, я должна сделать, Уильям? Я не лидер. Как мне победить Совет? Это невозможно.

– Честно? – спросил он, наклоняя голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Я не хочу, чтобы ты это делала.

– Что?

– Как говорит мой отец, ни в чём нельзя быть уверенным. Возможно, ты права. Знаешь, я не думал, что буду возражать, если ты захочешь сразиться с Советом, но… Я и сам не ожидал…

– Не ожидал чего?

– Что моя любовь встанет у меня на пути.

Уильям уже произносил это слово – любовь. Но тогда я не придала ему большого значения. Теперь же оно дошло до меня в полной мере – и обезоружило.

– Что, если тебя ранят или убьют? – продолжал он. – Я себе этого не прощу.

Мне хотелось сменить тему. То, что он сказал, было слишком неожиданно. Слишком ошеломляюще, чтобы думать об этом прямо сейчас.

– Почему ты солгал о своих умениях? – спросила я, уводя разговор в другую сторону.

Уильям подумал немного.

– Строго говоря, я не лгал.

– Ладно, почему ты не сказал, из какого рода происходишь?

– Не знаю. Это было глупо, – ответил он, покачав головой. – Я не хотел, чтобы ты сомневалась в своих чувствах. Не хотел, чтобы ты думала, будто эти чувства какие-то насланные, а не твои собственные. Ты ведь понимаешь, что они настоящие, правда?

– Да, – согласилась я.

По правде сказать, они были более настоящими, чем