К востоку от Евы - Ида Мартин

– Прямо сейчас? – удивился я.

– Ну а чего такого? Я никуда не тороплюсь, а ты?

– Я еще не решил, стоит ли продолжать все это. Ева просила не искать ее, а получится, что ищу.

– Да ну, ерунда. Обидно же что-то выяснить и не использовать возможность. Дай визитку.

Я протянул ему карточку. Взглянув на адрес, он одобрительно кивнул:

– Совсем недалеко.

– Хорошо, – сдался я. – Спасибо за помощь. Не ожидал. Думал, ты еще злишься.

– Честно? – Он вошел в кабину подъехавшего лифта. – Злюсь. Но Саня убеждает, что ты не так уж и плох.

– И ты ему веришь?

– Вообще не верю. Ни ему, ни тебе. Но это как в покере: чем хитрее противник, тем приятнее его обыгрывать.

– Почему это мы противники?

– Потому что вы из Милори. – Он расхохотался и дружески похлопал меня по плечу: – Ладно, не бери в голову и прекрати так напрягаться. Я же нарочно тебя подкалываю, а ты каждый раз ведешься.

– У Евы абонемент на год, – заглянув в компьютер, сказала девушка-администратор на регистрационной стойке «Садов Гесперид». – Но она то ходит, то не ходит. Иногда может по три раза на неделе появиться, а бывает, пропадает месяцами. В последний раз была десятого декабря. Но в праздники вообще посещаемость сильно падает. Мы даже подумываем на следующий год уходить на новогодние каникулы.

– А у вас есть ее адрес? – по-наглому спросил Алик.

– Такую информацию мы не даем, – отрезала девушка.

– А какую даете?

– Я могу сказать вам, чем она занимается и у какого педагога.

– И чем же она занимается? – Алик посмеивался.

Администратор снова посмотрела в компьютер:

– Ева ходит на латино к Миле и на беллиданс с Ладой. Мила, кстати, сейчас здесь. Вам позвать ее?

– Да, пожалуйста, – попросил я, хотя и не до конца понимал, что может знать о Еве ее преподавательница по танцам.

Мила, невысокая симпатичная блондинка в розовом топе и с серебристыми кольцами в ушах, вышла к нам почти сразу.

– Мы по поводу Евы Субботы, – сказал я. – Хотели бы как-то связаться с ней. Может, вы знаете, как ее найти.

– Нам сказали, что вы общались, – добавил Алик.

– Что? Ева? – Мила на секунду вспыхнула. – Нет. Не знаю ничего. С прошлого года ее не видела.

– Может быть, она с кем-то здесь дружила? Нам подойдет любая информация. – Я чувствовал себя неловко, понимая, что выгляжу глупо.

– Ничего не знаю. До свидания, – громко повторила Мила, но направилась не обратно в зал, а к выходу и, бросив на Алика долгий взгляд, едва заметно кивнула.

Мы поспешили за ней.

– Внутри везде камеры, – пояснила Мила, как только мы вышли за дверь. – Что вы хотите знать?

– Что угодно, – воодушевился я.

Мила пожала плечами:

– Час моих занятий стоит тысячу рублей.

Я немного протормозил, но Алик понял ее сразу и протянул тысячную купюру.

– Пока она в «Нокте» работала, мы общались. Но после лета она только на занятия приходила.

– «Нокта» – это что? – уточнил Алик.

– Стриптиз-клуб. Я помогла Еве устроиться туда официанткой. Что конкретно вы хотите знать?

– Как ее найти. – Алик откровенно разглядывал Милу, но та, совершенно не смущаясь, отвечала ему прямым взглядом.

– Ну да, я в курсе, Ева всегда шифруется и бегает от своей полоумной семейки. Так что, пока она сама не захочет, вряд ли вы ее найдете.

– А что, если ты напишешь ей и договоришься о встрече? – неожиданно предложил Алик. – Позовешь на занятие или что-нибудь еще придумаешь? Ему бы просто встретиться с ней и поговорить.

Алик кивнул на меня, и Мила наконец встретилась со мной глазами.

– Это нужно обдумать. Я могу, конечно, попробовать, но какой мне интерес?

– Финансовый, разумеется, – ответил Алик.

– А если она не придет?

– Он по-любому заплатит, – пообещал за меня Алик. – Так какова цена вопроса?

– Слушай, а я ведь вспомнила, где тебя видела, – резко повернувшись к Алику, сказала Мила так, словно у них об этом был разговор. – Ты же знаком с Костей Амелиным?

– Может, и знаком, – равнодушно отозвался Алик. – У меня много друзей.

– Так, ладно. – Мила вдруг засуетилась. – Оставь мне свой номер, я подумаю и перезвоню.

– Мой номер? – уточнил я.

– Твой. Ты же Еву ищешь?

– Вот коза, – выругался Алик, забравшись в машину. – Сложно было сразу Еве написать? Ненавижу всю эту тягомотину: «не знаю, подумаю» и вот это всё. Но зато мы вышли на след. Чуешь? – Он заговорщицки подмигнул. – Что бы ты без меня делал?

– Да, спасибо, – согласился я. – Сам бы я вряд ли так далеко зашел.

– Короче, если Мила через день не перезвонит, ты мне сам набери, придумаем что-нибудь еще.

Высадив меня у метро, он сразу уехал, а я несколько минут боролся с искушением вернуться в танцевальную студию и поговорить с Милой без Алика, который, как мне показалось, чересчур давил на нее и создавал нервную обстановку. Но я напомнил себе, что Ева просила ее не искать, и отправился домой.

Глава 17

– Алик мне все рассказал. Что ж, поздравляю. Только то, что вы все это проворачиваете без меня, немного обидно, – высказал мне Саня вечером. – Я ведь не отказывался тебе помогать. Ты сам пожелал закрыть эту тему.

– Разве не ты подослал Алика?

– Я, но речь шла только о магичке. Мы ведь начали искать Еву вместе, ты же не променяешь меня на Алика?

Я помолчал, обдумывая ситуацию.

– Знаешь, Сань, у меня есть подруга Инна. Одно время она мне нравилась, но потом разонравилась. Впрочем, ты и сам знаешь, как это бывает.

– О да, – с пониманием подтвердил Саня.

– Так вот, Инна всячески старается сделать так, чтобы мы снова начали с ней встречаться. А я не хочу. И каждый раз, когда она обозначает свое желание, мне становится неприятно и тягостно, словно я ей должен. В целом она вполне нормальная девушка, и, когда перестает на меня давить, мы хорошо ладим. Но даже после того, как я сказал, что между нами больше ничего не может быть, она продолжает испытывать мое терпение.

– Не пойму, к чему это ты?

– Да просто не хочу стать для Евы тем, от кого не знаешь, как отделаться.

Считается, что у животных нет силы воли и они живут подчиняясь инстинктам, потому что воля проявляется лишь при наличии разума. Только осмысливая возможно сделать выбор.

Ну, то есть все просто: есть разум – должна быть и воля, нет воли – нет разума.

И порой, для того чтобы остаться на месте, требуется намного больше воли, чем для движения