Соль и волшебный кристалл - Эбби-Линн Норр

в полицию, надеялся, что они успеют приехать и допросить его. Она закрылась в моем кабинете, но у этого типа слух как у летучей мыши. Мы попытались его задержать небрежными расспросами о подвеске, мол, что и откуда он о ней знает, почему она вообще его заинтересовала. Но он нас раскусил и кинулся к выходу из музея. На контроле его не сумели остановить. Если бы полиция приехала поскорее, может, преступника бы уже арестовали. Я решил, вам стоит об этом знать.

Я отчаянно соображала. Кем бы ни был этот тип, в музее хозяйничал не он, а вот в особняке Новаков… Даже и обсуждать нечего. Только вот Аврааму я этого сказать не могла.

– Как он выглядел?

– Европейская внешность, волосы темные, почти до плеч, голубые глаза. Среднего роста, худой. Возраст определить сложно – может, двадцать, а может, сорок. Знаете, бывают такие лица.

– Знаю. Ладно, спасибо, что предупредили, Авраам. Я буду внимательна и предупрежу обслуживающий персонал.

– Да не за что. У вас, случайно, не нашлось времени поискать в документах Мартиниуша, нет ли там чего-то про эту подвеску? Ситуация с каждым днем становится все более странной.

– Я заглядывала туда, но у меня гостила подруга, только этим утром улетела, и мне не хотелось тратить весь вчерашний день на поиски, – призналась я, слегка подредактировав правду. За те полчаса, которые я провела в кабинете Мартиниуша, ничего интересного мне не попалось на глаза. – Посмотрю сегодня повнимательнее.

– Очень вам благодарен, Тарга. Наверняка у наследницы Новаков есть дела поважнее, чем копаться в старых коробках с документами.

– Да не особенно, – с улыбкой сказала я. – Это хороший повод отложить реферат по геноциду кельтов.

– Геноцид – это как-то мрачновато. Ну ладно, не буду вас больше отрывать от дел. И еще вот что, Тарга…

– Да?

– Будьте поосторожнее, ладно? – Пауза, потом он продолжил: – У меня дочь примерно вашего возраста. Я не смог бы спокойно спать, зная, что в ее квартиру кто-то вломился. – Авраам усмехнулся. – Хотя я и так сплю вполглаза, но так-то это просто неизбежно, если у тебя дочь-подросток.

Я вспомнила про Лидию, и на душе у меня стало тяжело.

– Спасибо, – сказала я. – Я постараюсь держать ухо востро.

Глава 16

После обеда я оделась потеплее и принялась осматривать кабинет Мартиниуша. Строго говоря, теперь он принадлежал мне, но я сомневалась, что когда-нибудь стану думать о нем иначе, чем как о кабинете Мартиниуша. Начала я с письменного стола. В глубине ящика обнаружился медный ключ с выгравированным символом «Сибеллен». Я осмотрела всю комнату, но так и не нашла замка, к которому он подходил бы.

Со старым медным ключом в руке я покинула кабинет, дошла до главной лестницы и спустилась в вестибюль. Тут я услышала, что в большой западной гостиной кто-то есть. Я заглянула туда и увидела, что возле камина стоит на коленях Фина и подкладывает дрова в огонь, весело плясавший на большой решетке.

– Здравствуйте, Фина. – Я направилась к ней, обходя старинную мебель.

– Здравствуйте, пани Тарга.

– Мне позвонил господин Трусило, сказал, что кто-то в темно-бордовой худи расспрашивал о подвеске, украденной из музея.

Изумленно распахнув зеленые глаза, Фина поднялась на ноги и отряхнула руки.

– Правда?

– Да. Поэтому я ищу в семейных архивах Мартиниуша любую информацию, которая позволит полиции понять, что такого особенного в этой подвеске. Вот что я нашла. – Я протянула ей на ладони медный ключ. – Вы, случайно, не знаете, какой замок он отпирает?

Фина нахмурилась, взяла ключ и изучила корабль, выгравированный на его головке.

– Никогда его не видела, а вот знак мне знаком. Кажется, я догадываюсь, к какому замку подойдет этот ключ.

– Правда?

Она кивнула.

– Показать?

– Да, пожалуйста.

Вслед за Финой я прошла по коридору до черной лестницы. Мы поднялись на третий этаж, и она провела меня в старую часть дома. Мы миновали кабинет Мартиниуша, дошли до конца коридора, и я увидела низкий и узкий дверной проем с медной пластинкой под дверной ручкой.

– Вот, видите? – Фина коснулась пластинки, на которой выгравирован был аналогичный корабль. – Во всем доме только здесь такое. Думаю, когда-то пластинки были везде, но, когда дом ремонтировали и достраивали, старые двери и замки убрали. Все, кроме этого. Но там просто складское помещение.

– Похоже, это ровно то, что мне нужно, Фина. Спасибо.

Сердце у меня заколотилось быстрее. Я вставила ключ в замок. Проворачивался он туго – механизм давно не смазывали, – но наконец задвижка щелкнула. Я открыла дверь, и мы вошли. В комнате имелось одно мансардное окно, как и в кабинете Мартиниуша, только из-за пыли и грязи на стекле освещение в комнате было тусклым. По размеру и планировке она здорово напоминала кабинет Мартиниуша, только там было чисто и уютно, а тут – душно, пахло плесенью и все заросло пылью; камин много лет назад заложили кирпичами. Перед окном стоял одинокий старинный письменный стол, на нем несколько коробок.

– Похоже, тут тоже размещался кабинет, – сказала Фина, оглядывая полки на стене, заставленные коробками с рукописными этикетками.

– Это что, старые документы компании? – Я подошла поближе к коробкам и сдула пыль с одной из этикеток. Чернила выцвели, но шесть цифр – очень похожие на месяц и год, написанные слитно, – я различила.

– Вряд ли, ну разве что совсем уж старые. В семидесятых всю документацию компании перевезли в офис в центре города. – Фина помахала рукой у себя перед носом и закашлялась, потом чихнула. – Ну и пылища.

– Аллергия? – спросила я, глянув на нее. Она кивнула, прикрывая нос. – Не беспокойтесь, Фина, мне не понадобится помощь. Не хотела вам мешать. Я поищу, а вы занимайтесь своими делами.

– Вы уверены?

Я сказала, что уверена, и она ушла.

Я принялась оглядывать коробки и смотреть на пометки, которые сочла датами. Порядка в расстановке явно не было. На коробке, помеченной 101945, лежала другая, с номером 061892.

– Ух ты, – прошептала я. В Канаде мне не попадались семьи, у которых дома хранились настолько старые документы. Может, кто-то из первых колонистов, селившихся на восточном побережье Северной Америки, и привез с собой какие-то бумаги, но, скорее всего, бо́льшую их часть они оставили на старой родине. – Настоящий музей, тут все еще старше, чем в остальном доме.

Я искала коробку с датой до крушения «Сибеллен». Корабль утонул весной 1869 года, так что любые документы после этой даты вряд ли могли мне помочь разгадать загадку подвески. Обнаружив коробку с пометкой 031867, я чуть не завопила от радости. Вытащила