Спой мне, девочка - Диана Эванс

Клэр, наблюдая за этим через монитор, тихо сказала:

— Это кино изменит все.

И они знали — она права. В этом гараже, где когда-то умерла их мечта, теперь рождалось нечто большее — правда, которая освобождала.

Съемки документалки о возрождении "Кислотного дождя" Продолжаются.

Грузовик с оборудованием стоял под углом к старому гаражу, где когда-то репетировал "Кислотный дождь". Ава сидела в кресле гримера, наблюдая, как оператор Николас (двукратный лауреат Каннского кинофестиваля) выстраивает кадр, где солнечный свет должен падать ровно так, чтобы осветить гитарный усилитель 1989 года — единственную уцелевшую реликвию тех времен.

— Грег, встань левее, — Николас сделал жест рукой. — Да, вот так, чтобы тень от твоей шляпы падала ровно на надпись на стене.

Грег поправил свою потрепанную ковбойскую шляпу — тот самый головной убор, который он не снимал со времен записи их первого альбома. Его пальцы дрожали, когда он провел ими по пыльному корпусу усилителя.

— Мы снимали здесь последний дубль перед тем, как… — его голос сорвался.

Логан, сидевший на ящике из-под пива, хрипло дополнил:

— Перед тем как Вейн превратил нас в поп-идолов.

Режиссер Клэр (ее последний документальный фильм получил "Оскар") подняла руку:

— Именно этот момент мне и нужен. Камера!

Сцена 42, дубль 3:

Грег и Логан сидят напротив друг друга, между ними — тот самый усилитель. В луче света видны пляшущие пылинки.

— Ты помнишь, о чем мы спорили в тот день? — спросил Логан, его голос на пленке звучал особенно грубо.

Грег закрыл глаза:

— Ты хотел добавить в припев матерные слова. Я говорил — это убьет радиоэфир.

— А Вейн сказал…

— Он сказал: 'Я сделаю из вас звезд, даже если придется вырезать из песен душу'.

В этот момент Ава, стоявшая за кадром, неожиданно вошла в кадр. Камера зафиксировала, как солнечный свет заиграл в ее серьге-гитаре — подарке Джейка.

— А теперь эта душа вернулась, — сказала она просто.

Клэр замерла, потом шепнула оператору:

— Боже… Это войдет в финальный монтаж.

Перерыв между съемками

Джейк разливал кофе из термоса, когда к нему подошел продюсер:

— Мы получили зеленый свет от Netflix. Но они хотят, чтобы финальные титры шли под вашу новую версию 'Крови на струнах'.

В этот момент зазвонил телефон. Вейн.

— Насчет фестиваля 'Red Fuzz Revival'… — его голос звучал непривычно оживленно. — Я заполучил Castle Donington. Тот самый стадион, где в 91-м…

— Где вы предали их, — резко закончил Джейк.

Пауза. Потом неожиданный ответ:

— Где я совершил самую большую ошибку в карьере. И теперь у меня есть шанс это исправить.

Съемочная группа запечатлела момент, когда Ава и Джейк нашли в старом гараже пленку с неизданными записями.

— Мотор! — крикнула Клэр.

Ава подошла к микрофону. За кадром Логан начал играть вступление к той самой песне. И когда она запела, камера показала Логана, чья улыбка говорила: "Мы победили"

На монтажном столе светился экран с финальным титром:

"Фестиваль 'Red Fuzz Revival' состоится 15 августа на стадионе Castle Donington. Все доходы пойдут в фонд поддержки независимых музыкантов."

Ава и Джейк смотрели на это, держась за руки. Где-то за спиной Грег и Логан спорили о set-листе.

Когда съемочная группа уехала, четверка осталась в гараже. Логан достал из-под сиденья старого фургона бутылку дешевого виски "Red Bison" — точно такую же, как пили в их последний день перед распадом.

— За правду, — хрипло сказал он, откручивая крышку.

Грег принял бутылку, сделал большой глоток и протер горлышко рукавом:

— Какая бы она ни была.

Когда бутылка дошла до Авы, она посмотрела на своих друзей — таких разных, таких израненных, таких живых. И поняла — они больше не бегут от прошлого. Они превращают его в историю, которую стоит рассказать. В песню, которую стоит спеть. В правду, которая освобождает.

Глава 35

Крыша клуба была теплой под босыми ногами Авы. Бетон, нагревшийся за день, хранил солнечное тепло, как старый друг хранит воспоминания. Она стояла у самого края, где когда-то Грег нарисовал красной краской граффити — перевернутый усилитель с надписью "Звук прежде всего". Краска выцвела, но очертания остались.

Джейк прислонился к вентиляционной шахте, его гитара (та самая, с которой все начиналось) стояла прислоненной рядом. Внизу, на улице, уже собиралась очередь — сегодня был вечер открытых микрофонов, их новая традиция.

— Ты помнишь, как все начиналось? — спросил он, доставая из кармана две бутылки "Кока-Колы". Ту самую, которую они пили в первую репетицию.

Ава приняла бутылку, чувствуя, как конденсат оседает на пальцах.

— Как забыть? Ты тогда чуть не сломал микрофонную стойку, — она улыбнулась, откручивая крышку. Пузырьки шипели, как когда-то в тот вечер.

Джейк фыркнул, отпивая:

— А ты орала на меня за плохой звук. Говорила, что у меня слух, как у слепого крота.

Они рассмеялись одновременно — этот спор стал легендой, которую теперь рассказывали новичкам в клубе как поучительную историю.

Тишина опустилась между ними, но она была комфортной. Снизу, через открытые окна клуба, доносились первые аккорды сегодняшней группы — три подростка, игравшие кавер на их самую первую песню. Звук был грубым, гитары фальшивили, а барабанщик явно торопился. Но в этом была какая-то магия — та самая, которая когда-то зажгла их самих.

Джейк вдруг поставил бутылку и повернулся к ней. Его руки, покрытые татуировками аккордов, легли на ее талию.

— Знаешь, что самое крутое? — его голос звучал тихо, но Ава почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.

Она подняла глаза.

— Что?

— Теперь это навсегда, — он обнял ее крепче, указывая подбородком то на клуб, то на город за его пределами. — Эта музыка. Этот дух. Мы…

Ава не дала ему договорить. Она притянула его к себе, чувствуя, как его дыхание смешивается с ее дыханием, как биение его сердца синхронизируется с ее ритмом. Когда она отстранилась, в его глазах было то же, что и в тот первый день — восхищение, преданность и капля безумия.

Внизу группа как раз заканчивала песню. Раздались аплодисменты. Кто-то крикнул: "Эй, там наверху! Когда вы спускаетесь?"

Джейк ухмыльнулся, поднимая их сцепленные руки:

— Никогда!

Толпа засмеялась. Ава прислонилась к его плечу, наблюдая, как огни города зажигаются один за другим. В ее глазах отражались не только эти огни, но и все, что ждало впереди — туры, новые песни, этот клуб, который они построили, их общее будущее.

Оно действительно казалось бесконечным.

Нижний зал "Громовой Ямы"

Гул голосов и смеха заполнял пространство