Сильверсмит - Л. Дж. Кларен

— Просто будь осторожна, ладно? — он глотнул. — Я почти ничего не знаю о нем. Никто из нас не знает ничего, кроме того, что Симеон послал его, и я… — он сглотнул. — Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль.

Я думала о прикосновениях Гэвина — о том, как его близость заставляла меня чувствовать себя в безопасности, теплой, живой. О той утешительной тишине, которая всегда будто окутывала нас, когда он был рядом. Я возвращалась к этим мыслям чаще, чем хотела бы признать, и не могла поверить, что он способен причинить боль.

Но Эзра был прав.

Гэвин не был тем, к кому можно просто испытывать влечение. Он был тем, в ком можно утонуть.

Он мог меня разрушить.

— Ладно, — я взяла его руку и чуть сжала. — Я буду осторожна.

И в тот момент я действительно верила в это.

Глава 12

Ариэлла

Одним из недостатков этих скалистых холмов и обрывистых долин был беспощадный, свирепый ветер — он проносился над редкими деревьями, взлетал выше и, казалось, всерьез грозил сдуть меня к черту. Не раз я спотыкалась.

Но даже этот ветер, рвущийся лишить меня радости, не мог затмить то счастье, что я чувствовала просто от того, что иду среди нагорий Вимары. Пока некоторые из моих спутников — в особенности Джемма и Гэвин — бросали на меня тревожные взгляды каждый раз, когда я вздрагивала от холода, я не могла оторвать взгляда от величественной долины на юге, пересеченной блестящими жилами рек, бегущих кто куда. Тот же ветер, что хлестал мои щеки, струился над живым рельефом внизу, и на миг показалось, будто сама земля дышит.

К полудню мы наткнулись на горный хребет из черной, пепельной породы, совсем не похожий на привычные мягкие холмы, покрытые травой, с редкими пятнами серого и бурого камня. До него было далеко, но даже отсюда я видела, как величественно и безжалостно этот черный массив поднимался над землей, не желая делить пространство ни с чем живым.

— Видишь те скалы? — Каз положил ладонь мне на плечо и указал на восток, туда, куда тянулся хребет. — Они образовались из вулканов.

— Вулканов?

— Под Ниридой есть трещины, — объяснил он, — а под ними раскаленное сердце мира. Расплавленная земля просачивается сквозь эти трещины, застывает на поверхности, и рождаются такие гребни.

— А огонь… не прожжет их? — я поморщилась, прекрасно осознавая, насколько глупо это прозвучало. Придется «поблагодарить» мать за то, что не научила меня даже основам географии.

— Дай лет четыреста, может, и прожжет, — проворчал Гэвин, проходя мимо, и, швырнув на Каза откровенно недовольный взгляд, зашагал вперед. Каз только покачал головой и тихо хмыкнул, глядя ему вслед.

— Кажется, он не слишком тебя любит, — пробормотала я вполголоса, чтобы слышал только он. По крайней мере, Гэвину явно не нравилось то, как между нами завязывалось общение. Иногда я думала, что если бы у меня был старший брат, он бы напоминал Каза, и от одной мысли о встрече с Марин мне становилось радостно. Я уже обожала ее, просто по рассказам.

Каз легко и беззаботно рассмеялся.

— Думаю, он просто самого себя не любит, Ари. — Мягко сжав мое плечо, он пошел вперед.

Мы продолжили путь на юго-восток, оставив позади пепельные утесы.

Однажды, подумала я, однажды я посмотрю прямо в одно из тех кипящих жерл просто чтобы доказать себе, что смогу.

Тем вечером я была настолько вымотана, что даже не заметила, где именно мы остановились. Я клевала носом над ужином и кто-то, должно быть, забрал из моих рук почти пустую миску и уложил на спальник, потому что, проснувшись утром, я чувствовала себя уютно и тепло, словно просто сама легла спать, когда захотела.

Я открыла глаза, дневной свет мягко заливал лагерь. Надо мной нависала серая скала: широкий, но низкий карниз, укрывавший нас сверху и оставлявший место воздуху со всех сторон, кроме той, где порода срасталась с землей. Удачное убежище от дождя. Неудивительно, что я спала так долго, звук дождя всегда меня убаюкивал.

— Доброе утро, красавица, — Джемма улыбнулась, заглянув сверху. В вытянутой руке она держала мой привычный утренний зеленый чай с медом. — Похоже, ты выспалась.

Я села и приняла кружку.

— Спасибо.

Каз и Эзра смеялись у костра, что-то оживленно обсуждая. Финн, заметив, что я проснулась, подошел ближе.

— Где Смит?

— На охоте, — ответил Финн, садясь рядом и разворачивая карту. — Проявил великодушие и настоял, чтобы мы остались в укрытии от дождя.

Джемма закатила глаза.

— О да, что за прелестный человек.

Финн толкнул ее ногой и метнул в сторону предостерегающий взгляд. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

Вместе они смотрелись гармонично. Финн Синклер был на редкость рассудительным, спокойным человеком. Джемма — напротив. Они уравновешивали друг друга, как, по рассказам, спокойная и рассудительная Марин уравновешивала Каза с его вечным стремлением проверять границы.

За последние дни, после множества моих настойчивых расспросов, которыми я гордилась, Джемма наконец рассказала о своих чувствах к Финну. О чувствах, которые росли уже больше десяти лет.

Ее родители умерли, когда она была еще ребенком, и она выросла в пещерах Уинтерсона, так же, как и он. Они дружили с детства, но Финн был на три года старше и, по сути, благородным человеком, так как отказался предпринимать что-либо, пока Джемме не исполнится восемнадцать.

Но потом она прошла Начало, и Симеон с Уинтерсонами назначил ее моим проводником и тайным эмиссаром14. С тех пор, как она была со мной в Уорриче, она плавно перемещалась из деревни в деревню в Авендреле и Вимаре, занимаясь различными разведывательными и наблюдательными заданиями для армии Элиаса. Отношения Джеммы и Финна все еще не складывались, но она хотела его. Она даже говорила, что, возможно, любит его, хотя между ними еще не было никакой физической близости. Я знала, что это лишь вопрос времени, и от мысли об их счастье мне самой становилось теплее.

— До Товика осталось два дня, — голос Джеммы вернул меня в реальность. Она и Финн склонились над картой. — Никогда там не была, но говорят, город больше Фрейберна. С чарами Симеона он должен быть в безопасности от теней Молохая.

— Маловероятно, что Молохай вообще знает о существовании Товика, — добавил Финн, заметив мое беспокойство. — Симеон знал, что делает, скрывая тебя все это время.

Джемма кивнула, бросив на меня виноватый взгляд — в нем читалось понимание того,