Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Но я не возьму его деньги. Не тогда, когда... ну, мы делаем это.

Женимся. Он шлепает меня. А я от этого возбуждаюсь.

Нет.

Деньги делают это все слишком формальным. Я буду такой, какой должна быть для него, чтобы освободиться от всего этого. Но я не буду его шлюхой.

— В любом случае, я не буду здесь пленницей.

— Очевидно, нет.

— Значит, я могу приходить и уходить, когда захочу?

Его губы сжались.

— Верно, поскольку если бы было иначе, то это было бы заточением.

— Мы еще обсудим, как ты будешь выходить.

— Мы обсудим это прямо сейчас.

— Господи, — прорычал он, отводя взгляд.

— Если я не могу уйти, мы не будем этого делать.

— Это твоя грань? Та, которую ты не переступишь?

— Моя буквальная свобода? — Я смеюсь. — Да, Ноэль, это моя грань.

— Ты можешь выйти. С водителем.

— Мне не нужен сопровождающий...

— Эта часть не обсуждается.

Я хмуро посмотрела на него.

— Будет ли этот сопровождающий иметь право решать, куда мне идти?

Он рычит.

— Я знаю, к чему ты клонишь.

— Это «да» или «нет»?

— Если уж на то пошло, то нет.

— Хорошо, тогда если я решу пойти и провести время, наливая напитки в баре...—

— Господи, — шипит он.

— Отвечай на вопрос.

Он поглаживает подбородок, проводя пальцами по своей точеной челюсти. А затем медленно он снова переводит взгляд на меня, его глаза пронзают меня насквозь.

— Две смены, — ворчит он. — Две смены в неделю, днем, и один из моих людей будет там.

Мой разум возвращается к подсчетам средних чаевых и заработной платы, которые я получаю за неделю в пабе.

— Три смены, и они будут ночными.

— Этого не будет.

— Будет.

— Это не переговоры, Элла.

— Это не переговоры, Ноэль, — шиплю я. — Принимай условия или уходи.

— Ты же понимаешь, что если я уйду, все закончится плохо для тебя.

— Думаю, мы можем согласиться, что я нужна тебе так же, как и ты мне.

Он барабанит пальцами по столу, свирепо глядя на меня.

Я сглатываю, собирая все свои силы и самообладание, и смотрю прямо в ответ.

— Хорошо, — ворчит он. — Три ночи. Но у тебя будет сопровождающий.

— Пока он дает чаевые, — бормочу я.

— Что-нибудь еще?

Я смотрю ему в глаза.

— Да. Я не буду твоей шлюхой.

Он широко улыбается.

— Ты будешь моей женой. Есть небольшая разница.

— Я имею в виду... это не будет...

Я хмурюсь, мои мысли возвращаются ко вчерашнему дню: мое тело разгорается. Моя сердцевина сжимается. А трусики становятся влажными.

Я дрожу.

— Я имею в виду...

— Это все равно произойдет, чтобы ты не говорила, Элла.

Его тон спокойный, но сила его слов словно скользит по мне, как горячее прикосновение.

— Это значит...

— Все.

Мое лицо горит, когда наши взгляды встречаются.

— Я буду полностью обладать тобой, Элла, — мрачно пробормотал он, его глаза вспыхнули.

Я сглатываю.

— Супружеские обязанности, — фыркнула я, стараясь быть смешной, потому что не знаю, что еще можно сделать в данный момент.

— Что-то вроде этого.

Мое сердце замирает. Я дрожу.

— Никаких поцелуев.

Он хмурится.

— Прости?

— Я… — Я качаю головой. — Никаких поцелуев.

Его глаза сужаются, он потирает челюсть.

— Это слишком интимно.

Он мрачно ухмыляется.

— Это то, что ты находишь слишком интимным?

— Да.

Он смотрит на меня холодным взглядом.

— Хорошо. Но все остальное — не обсуждается.

Я вздрогнула.

— Что значит все...

— Все.

Я сжимаю бедра. У меня перехватывает дыхание.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда мы не заключаем сделку.

Мои глаза сузились.

— Значит, либо я трахаюсь с тобой, либо отправляюсь в тюрьму?

— Я этого не говорил. Но если ты уйдешь от этого, все королевство рухнет, а вместе с ним и твое наследство.

Он тонко улыбается.

— Ты можешь сколько угодно рассказывать мне, что деньги для тебя не имеют значения. Но мы оба знаем, что это полная чушь. Я знаю, что такое деньги, Элла. И я вижу страх в твоих глазах при мысли о том, что эти деньги не достанутся тебе.

— Значит, это нужно для того, чтобы получить деньги, мне нужно переспать с тобой. Я правильно понимаю?

— Если это именно то, что тебе нужно.

Мое лицо обжигает жаром, потому что внезапно я понимаю, что именно это и должно произойти.

Эта сделка означает, что я позволю Ноэлю забрать меня всю — даже мое тело.

Я сглатываю, мое дыхание учащается, когда это чувство проникает в меня.

Я могу сойти с ума от этого. Я готова к тому, что пересплю с Ноэлем Рэнсомом, и что это значит для меня, учитывая эту сделку.

Но это реальность. Это происходит.

— Такова сделка, Элла, — тихо прорычал он.

Я моргаю, отгоняя жжение в глазах, и качаю головой.

— Как ты можешь...

— Я же говорил тебе, что я не рыцарь.

Я могу зациклиться на идее потерять свою девственность с мужчиной, которого ненавижу.

Или я могу просто покончить с этим. У многих девушек первый раз был с каким-нибудь засранцем из бара. По крайней мере, он...

Я дрожу.

По крайней мере, он абсурдно привлекателен, даже если он мудак, верно?

— Ладно.

Слово слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать. Прежде чем я успеваю начать метаться туда-сюда и погрязнуть в своих мыслях.

Я встаю и начинаю расстегивать молнию на толстовке.

— Ладно?

Я бросаю толстовку на стул. Мои руки дрожат, когда я тянусь к подолу своей шелковой пижамы, когда понимаю, что Ноэль смотрит на меня с весельем в глазах.

Мои глаза сужаются.

— Что?

— У тебя сложилось впечатление, что это произойдет только один раз.

Я замираю, мой пульс скачет, когда его губы изгибаются.

— Нет, малыш, — рычит он, медленно вставая.

— Я не хочу обладать тобой один раз. Я хочу владеть тобой столько, сколько захочу.

ГЛАВА 18

Я вспоминаю, что было семь лет назад, тот вызов, смешанный со страхом, который я увидел в ее глазах в ту ночь.

В ту ночь, когда она заставила меня истекать кровью.

И вот мы здесь, семь лет спустя, снова смотрим друг другу в глаза. Давид и Голиаф сошлись вновь. Только на этот раз я не совершу ту же ошибку, недооценив ее.

Разница в том, что семь лет назад она была чертовым ребенком. Теперь она женщина.

Сильная. Суровая. Более решительная.

И красивая. Сногсшибательная. Смертельно соблазнительная для меня.

У меня сводит