Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Усмехнувшись, она толкает ручку и контракт через стол, отчего они просто разлетаются в стороны по полу.

Она ухмыляется, разворачиваясь на пятках, как будто собираясь выйти из комнаты.

— Стой!

Мой голос резко останавливает ее и заставляет вздрогнуть, прежде чем она успевает это скрыть.

— Подними это.

Она застывает, свирепо глядя на меня в ответ.

— Я не собираюсь...

— Подними. Это. — Шиплю я.

Она сглатывает, ее лицо становится ярко-розовым.

— Ладно, хорошо, — пробормотала она. Она шаркающей походкой подходит и наклоняется, чтобы подобрать разбросанные бумаги.

— Не сгибай колени.

Она напрягается, искоса поглядывая на меня.

— Прости?

— Подними бумаги не сгибая коленей.

Элла сглатывает.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду...

— Ты умная девочка, Элла, — прохрипел я. — Сделай это.

Ее лицо краснеет. Я вижу, как в глубине ее глаз вспыхивает вызов. Но затем, плотно сжав губы, она поворачивается, сгибаясь в талии, маленькие шелковые пижамные шортики туго обтягивают ее упругую попку.

Она поднимает документы быстрее, чем мне бы хотелось, поворачиваясь и свирепо глядя на меня.

— Ты будешь слушаться меня, Элла, — пробормотал я. — Даже если мне придется отшлепать тебя.

Я протягиваю руку, не обращая внимания на шокированный взгляд и горячий румянец на ее лице, приглашая отдать бумаги.

Ее рот сжимается.

— Вот, — рявкает она, впихивая бумаги мне в руку.

— Сэр.

Ее брови нахмурились.

— Что?

— Вот ваши документы, сэр.

Она краснеет.

— Я не буду так говорить.

Я улыбаюсь.

— Я жду.

Я вижу битву на ее лице и в глубине ее глаз. Но потом она сдается. Или, может быть, она решила, что это не тот холм, на котором она умрет сегодня.

Она сглатывает, поджимает губы, передавая мне стопку бумаг.

— Вот ваши документы, сэр, — бормочет она.

Когда я беру их, она мгновенно разворачивается и уносится прочь.

— Хорошая девочка.

Я вижу, как она напряглась. Я улавливаю румянец на ее щеках, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Ужин через полчаса. Я жду тебя.

Затем она выходит за дверь.

А после уходит.

Но только не от меня. Ни на одну чёртову милю от меня.

ГЛАВА 19

К тому времени, когда дверь в мою комнату закрывается, я едва могу стоять. Я вся дрожу, и мое дыхание сбивается, так как я пыталась сохранять спокойствие всю обратную дорогу сюда.

По какой-то безумной причине я думала только о скрытых камерах в доме Ноэля, о том, что он увидит, как я психую или задыхаюсь после выхода из его кабинета, и как-то использует это против меня — как рычаг давления.

Конечно, вполне возможно, что камеры есть и в моей комнате. Но это все, что я могу сделать, чтобы не развалиться на части.

Во-первых, это контракт, который я подписала, и реальная серьезность того, что он означает.

Я принадлежу ему.

Это значит, что я снова принадлежу Ноэлю. Но на этот раз совсем по-другому, более по-взрослому. Теперь я принадлежу ему во всех смыслах.

Я дрожу, сползая на пол, спиной к двери, обхватив колени.

Мурашки ползут по коже.

Я не должна чувствовать это. Я знаю, что это чертовски глупо и мерзко, что меня возбуждает мысль о том, что такой мужчина, как Ноэль — или нет, вычеркните это, не такой мужчина, как Ноэль, а сам Ноэль — получает эту часть меня через контракт. Но это так.

Я собираюсь лишиться девственности с ним.

С дьяволом.

С тем, кто...

Я закрываю глаза.

Я знаю, ты хочешь, чтобы я был тем самым злодеем. Но это не так. Я не монстр, Элла.

Я как никогда надеюсь, что это не так. Боже, я надеюсь, что это не так, потому что тогда то, что я испытываю к нему сейчас, было бы еще ужаснее.

Но я... страстно желаю его. Жажду еще больше этой силы в его глазах. Его голоса. Как слабели мои колени от... чего? От желания покориться? От того, что я делаю то, что он приказал?

Да, сэр.

Хорошая девочка.

Я прикусываю губу, мое лицо пульсирует от жара, а соски под шелковым топом твердеют. Но я прогоняю эту мысль.

Что, черт возьми, со мной не так?

Я встаю, делая еще один дрожащий вдох. Сбоку от меня стоит маленький декоративный столик, на нем — изящная ваза с цветами, маленькая свеча с ванильным ароматом.

...и спички.

Мой пульс учащается от потребности — от жажды освобождения. Я вскакиваю, хватаю их и открываю маленькую коробочку. Пальцы дрожат, когда я достаю спичку и подношу ее к краю коробки.

И внезапно останавливаюсь, дрожа. Я сглатываю, делая робкий вдох.

Прекрати это.

Мое тело содрогается, когда я отвожу спичечную головку от ударной планки на коробке. Я засовываю ее обратно внутрь, закрываю коробку и спокойно кладу ее на стол.

Возьми себя в руки.

Я поворачиваюсь, качая головой. И тут мой взгляд падает на мою огромную кровать с балдахином на четырех столбиках и разложенной на ней одеждой.

Я хмурю брови, когда подхожу, мои глаза раскрываются шире, когда я останавливаюсь перед разложенным передо мной потрясающим нарядом: платье Феррагамо кремового цвета от Шантильи, черные туфли на каблуках от Джимми Чу украшенные бриллиантами, черная бархатная коробка, открытая, чтобы показать ошеломляюще сверкающее бриллиантовое колье, и рядом со всем этим...

Мое лицо пылает.

Тонкий, нежный, кружевной, возмутительно сексуальный белый бюстгальтер и трусики-стринги.

Что за черт.

Я сглатываю, отступаю от всего этого наряда и поворачиваюсь. В этот момент я понимаю, что гардеробная уже не пуста.

Она полностью заполнена.

Разинув рот, я вхожу внутрь, не сводя с нее глаз. Она буквально забита до неприличия дорогой дизайнерской одеждой: платья, откровенные наряды, туфли, джинсы, топы, спортивная и деловая одежда, украшения, сумки... и, конечно же, чертовой тонной эротического белья всех возможных фасонов, материалов, кроя и цветов.

Я останавливаюсь, медленно направляясь к одному из платьев. Но тихий голос в моей голове подсказывает мне, что я права, прежде чем я проверяю размер на бирке.

Ага.

Следующее платье того же размера. И джинсы, и топы, и обувь... Все.

Все точно моего размера.

Я замираю, прикусив губу.

С одной стороны, это можно рассматривать как оливковую ветвь, верно? Это Ноэль, конечно. Но это можно расценить и как то, что он делает мою жизнь во Дворце де Рэнсом более приятной.

Я усмехаюсь. Нет, это не так. Мы говорим о Ноэле. Это не приятный жест. Это не акт