Опекун. Она не для меня - Виктория Победа

Олег

Я ждал этого момента с того самого дня, когда Инга рассказала мне о том, что с ней сделал этот ублюдок. Видя страх в его глазах я не мог не упиваться его отчаянием.

— Ты меня сдал, — выплюнул он, глядя на лежащего Михеева, — и что дальше? Пристрелишь меня? — спросил он, заострив свое внимание на мне.

— Пристрелю? — я расхохотался, — смерть — это слишком просто, — отсмеявшись добавил я, наблюдая за тем, как вытянулось его лицо, — нет, Андрюша, тебя ждет кое-что поинтереснее и, когда я закончу, ты будешь умолять прекратить твои мучения.

Я хотел видеть ужас в его глазах, хотел, чтобы он понимал — его участь хуже смерти. Он мучал ее три года и испытает на себе все, что испытала она и даже больше, только в ускоренном режиме. У меня для этого достаточно возможностей.

— Из-за какой-то шлюхи, — его попытку вывести меня на эмоции я оценил, грамотно, мент все-таки, хоть и бывший. Я прекрасно знал эти приемчики, он понимал, что я не шучу, но все еще надеялся на быстрый конец. Вот только я не собирался делать ему настолько щедрый подарок.

Я испытал ни с чем несравнимое удовольствие, когда взгляд подонка окончательно померк, когда потухла последняя искорка надежды, и осталась лишь полная безысходность.

— В багажник его, — приказал я, — этого поднимите, — кивнул на Михеева, тихо скулящего и истекающего кровью на земле.

Когда Вольского увели, я переключил все свое внимание на генерала. Я мог выбить из него признание о том, как он сдал нас семь лет назад, тем самым отправив на тот свет моих друзей, но это было бессмысленно, отряда-то никогда не существовало и скандал этот никому не нужен, тем более спустя столько лет. А вот его связь с наркоторговцами, пусть и косвенная — совсем другое дело.

Наркоту Дима мне предоставил, столько, сколько даже этот ублюдок в своей жизни не видал, я мог себе представить, во сколько ему это обошлось и сколько мне придется отработать, но оно того стоило. Его репутация должна быть уничтожена. Он еще не знает, что в квартире его племянника уже имеется тайник, в котором менты «отыщут» несколько килограммов героина, вместе с трупом самого Михеева, после тот же героин найдется и в загородном доме генерала, что станет прямым доказательством его причастности к делам племянника.

В убийстве Михеева обвинят Вольского, а версию эту подтвердит исчезновение последнего. Сокол обернет всю эту историю в красивую обложку и преподнесет так, что комар носа не подточит, мол, окрысился генерал, решил племянничка кинуть, тот и не выдержал, организовал похищение, а потом несколько часов пытал, пока Михеев Богу душу не отдал.

— Ну, что, прокатимся? — ухмыльнулся я, — в машину его.

— Ты обещал, — он судорожно глотал воздух, не понимая, почему я до сих пор его не пристрелил.

— И ты сдохнешь, — согласился я, продолжая ухмыляться, пока его помещали в багажник.

Уже в квартире Вольского он понял, что легкая смерть для него не предусмотрена.

— Ты же дал слово, старлей — он сделал последнюю попытку, когда его пристегнули к стулу.

— Старший лейтенант Громов погиб семь лет назад, вместе с друзьями, — усмехнулся я. Не моя ведь вина в том, что он оказался настолько глуп, чтобы поверить на слово бандиту, который годами лелеял мечту о мести, — приступайте, — приказал я, упиваясь ужасом, отразившимся в его взгляде. Я молча наблюдал за тем, как он корчится от боли до тех пор, пока его сердце не остановилось от болевого шока.

Впрочем, в какой-то степени я выполнил свое обещание, умер он относительно быстро, я мог мучать его и дольше, удерживая на грани жизни и смерти. Будь у меня больше времени, так бы и поступил, но меня ждала жена и я должен был вернуться к ней, как можно скорее.

Дима уже должен был ожидать меня на выезде из столицы, пора было заканчивать, свою часть я выполнил, теперь дело оставалось за Соколом, глядишь, полковника получит, да что там, точно получит.

— Уберите здесь, — бросил я напоследок, — и не задерживайтесь.

Спустился вниз, вышел из подъезда и вдохнул полной грудью. Дышать даже легче стало, видно, прошлое меня наконец отпустило, за друзей я отомстил и чувство вины притупилось. Мои методы, они, быть может и не одобрили бы, но уж как умею.

— Можем ехать? — спросил Дима, затушив сигарету.

— Можем, — кивнул я и пересел в его тачку.

Домой вернулись ближе к вечеру. Вольского заперли в подвале дома Демина, решил, что займусь ублюдком завтра, а сегодня пусть проведет ночь в ожидании кошмара, что был ему уготовлен.

Приняв наскоро душ и переодевшись, поехал к Инге, я ведь обещал ей, что вернусь, как можно скорее, целый и невредимый, а обещания данные жене я выполнял беспрекословно.

— Олег? — удивилась она, когда я переступил порог палаты, и осторожно присела на кровати.

— Я скучал, — признался я, — не ждала?

— Я думала тебя не будет дольше, — ответила она, жадно осматривая меня с головы до ног. Хотела убедиться, что со мной все в порядке? Прошел в палату и уселся рядом с ней на кровать, — я тоже скучала, — прошептала она и отвернулась.

— Инга, послушай, — начал я, нам нужно было поговорить. Я не поднимал эту тему, но ей с каждым днем становилось хуже, с каждой минутой она все больше закрывалась, — тебе нужно выговориться, слышишь, не держи это в себе, я с ума сойду, если ты снова от меня закроешься, давай поговорим.

— О чем, Олег? — тихо, практически шепотом ответила она.

— О нашем ребенке.

— Я его потеряла, — все также тихо произнесла Инга, — другого у меня не будет, о чем тут еще говорить? — спросила она и из ее глаз хлынули слезы.

— Что значит другого у тебя не будет? — переспросил я, не веря своим ушам, какого хрена, Марк уверял меня, что с ней все в порядке.

— Эта беременность была случайной, — усмехнулась она, — прокол, ты ведь ничего такого не планировал и вряд ли допустишь второй раз подобную оплошность. Знаешь, когда я услышала, что беременна, я ведь все решила, решила, что обязательно оставлю этого ребенка, даже, если ты его не захочешь и попросишь избавиться, я уже его любила, потому что он часть тебя, а потом я узнала, что его нет, я его потеряла…..

Она больше не сдерживалась, ее наконец прорвало, малышка рыдала в голос, а я все никак не мог переварить ее слова.

— Я бы никогда не попросил тебя от него избавиться, Инга, — вздохнул я, упираясь лицом в ладони, — даже мысли бы подобной не допустил.

— Это уже неважно, Олег, — всхлипнула она, а я поднялся с места и встал у окна.

Наверное, она хотела услышать от меня что-то еще, обещание, что у нас обязательно будут дети, но я не мог ей этого пообещать. Сейчас, стоя здесь я отчетливо понимал, что не должен был ее касаться, она заслуживает большего.

Мне стоит ее отпустить, я буду подыхать без нее, но у нее будет нормальная жизнь. Вольский больше не представляет опасности, ей больше ничего не угрожает.