Твоя - Марина Кистяева

– Будем исправлять. Хочу, чтобы ты ко мне тянулась, ведьма… Хочу, чтобы загоралась от желания при одном моем появлении у тебя в спальне, да и не только в спальне. Ты же маленькая, чувственная девочка, которая сама себя загнала в угол.

Его губы коснулись щиколотки. Аня пискнула, первым порывом было вернуть себе ногу. Она сама себя остановила.

Ей нравилось, что Дамир делает…

Очень.

Его поцелуи сначала были легкими, почти невесомыми. Выше и выше… Словно дуновение летнего бриза. Когда мужские губы добрались до колена, всё резко изменилось.

Закружилось, завертелось перед глазами Ани, дыхание сбилось, нервы обнажились. Губы не просто оставляли на ней свои следы – они обжигали, воспламеняли её кожу. С губ девушки сорвался приглушенный стон, который она тотчас попыталась подавить. Рука невольно приподнялась и легла на темноволосую макушку Дамира. Его волосы на голове были жестковатыми, но кожу не раздражали. Напротив, к ним хотелось прикасаться, в них хотелось запускать пальцы. Она перебирала их, больше не контролируя, что делает Дамир.

Пусть…

Она разрешила.

Когда Дамир потянул за пояс халата, она тоже не возражала. К тому моменту между ног стало настолько влажно, что Аня нетерпеливо заерзала на кресле, порываясь проверить сама, что у неё творится между ног. Трусики намокли и доставляли дискомфорт, хорошо, что лифчик она не надела. Зачем? Он сегодня лишний.

Уверенным движением Дамир распахнул сатиновый халат, открывая девушку для себя.

Как ни странно, Аня ни на секунду не испытала ни сомнения, ни стыда. Дамир видел её. И его не отпугнули её шрамы. А если отбросить их прочь, то её тело было красивым: стройным, с высокой грудью, округлыми бедрами, длинными ногами, которые ему безумно хотелось закинуть на плечи.

Потом Аня не сможет понять, откуда в ней взялось столько смелости. Она подняла вторую ногу и уперла пятку в плечо Дамира, раскрывая себя. Дамир тотчас поднял голову кверху, и их взгляды встретились.

Огонь и лед.

Вода и пламя.

Карие глаза против голубых.

Аня не могла отвести взгляд. Тонула в мужском, в том буйстве стихий, что видела, что медленно, но верно затягивали её в пучину острого возбуждения, находящего отклик в каждой клеточке её тела мелкими покалывающими иголочками. В полумраке комнаты лицо Дамира казалось ещё жестче – отросшая щетина придавала мужественности, некую первобытность. Плотно сжатые губы, острый нос, кустистые брови и широкий лоб с выступающими скулами. Аня считывала эмоции Дамира, видела, что ему также нравится наблюдать за ней.

Он поднял свободную руку и, не разрывая контакта глаз, отодвинул край трусиков в сторону. Аня замерла, чтобы сразу же затрепетать. Дамир не стал медлить и прикоснулся к её пылающим от желания складочкам. Мокрым, припухшим. Он дотронулся сначала осторожно, чтобы в следующую секунду проникнуть внутрь, сорвав с губ девушки ещё один стон и заставив её приподнять бедра насколько это возможно было в её позе.

– Ты невероятно отзывчивая, ведьма. Ты…Твоё тело создано для любви.

Если она думала, что бесстыдные ласки продолжатся, то ошиблась – у Дамира был свой сценарий.

Он поднялся, поставил её на ноги, рывком сдернул с плеч халат. За ним – промокшие трусики.

– Переступи.

Приказ, которого она не захотела ослушаться.

Не сопротивлялась Аня, когда Дамир поднял её на руки и отнес на кровать. Он аккуратно положил девушку на шелковые простыни, приятно холодящие разгорячённую кожу. И пока она привыкала, искала удобное положение, Дамир избавился от шорт.

И сразу же к ней…

Он с маниакальной потребностью притянул Аню к себе и накрыл своим телом. Губы нашли её. Язык властно, не давая возможности воспротивиться, вторгся в её рот и принялся исследовать. Аня подалась вперед, также ища более плотного телесного контакта. Ей очень нравилось чувствовать его кожу своей! По телу стремительно побежала оглушающая тонкая энергия, наполняя Аню силой. Той самой, которой ей так недоставало, и той, которая не позволяла жить полноценно, дышать полной грудью.

То, что происходило между ней и Дамиром, невозможно было описать. Аня отвечала на его поцелуй, который становился всё более требовательным и жадным. Она не заметила, как вскинула руки, обняла его за плечи, устремляясь то к лопаткам и позвоночнику, то назад к плечам, чтобы исследовать сильные проработанные многочасовыми тренировками мышцы, слегка бугрящиеся от напряжения. Она гладила их снова и снова, приподнимая бесстыдно бедра в жажде получить более откровенные и смелые ласки.

Дамир не разрывал поцелуя. Он гладил её волосы, шею. Нашел грудь с острыми вершинками, ставшими невероятно чувствительными. Он играл с ними, потягивал, слегка пощупывал, тонко чувствуя грань между болью и наслаждением. Аня металась под ним, не находя себе места. Между бедер пылало, словно туда щедро плеснули жидкого огня. Внизу живота скручивалась спираль. Аня знала эти ощущения – предвестники оргазма. Ей необходимо было дотронуться до клитора! Глухо застонав, она вцепилась рукой в кисть Дамира и направила её вниз. Мужчина оторвался от неё и, едва ли не рыча, выдохнул прямо в губы, яростно сверкая карими глазами:

– Хочешь меня? Хочешь?

Его пальцы безошибочно нашли чувствительную горошинку. Надавили и… остановились.

– Скажи! – потребовал он.

– Хочу, – выдохнула Аня также ему в губы, метнулась вперед и, второй рукой надавив на затылок мужчины, вернула его к себе.

Он должен её целовать! Ей мало! Мало его губ, его силы, его рук!

Она хотела… Она хотела…

Все мысли закончились разом – продолжая теребить клитор, Дамир пальцами проник внутрь нее. Не глубоко, но ощутимо. Он размазывал её соки, растягивая, подготавливая, возбуждая. Гладил снова и снова. Входил и выходил, усиливая сладостную пытку.

Аня сорвалась, перестав заботиться о том, что следует делать, а что нет. Она полностью растворилась в происходящем, бесстыдно постанывая и уже сама посасывая язык и покусывая губы мужчины. Она не замечала, как царапает ему спину, как вдавливает пальцы, стремясь вжать его в себя. Зато всё замечал он и усиливал давление, игру.

Ему сносила голову её теснота. То, как её влажные складочки обтягивают его пальцы. Это было непередаваемо.

Он старался не спешить. Но Аня вновь и вновь поднимала бедра и стонала под ним. Она так долго к этому шла… бесконечными ночами и глупыми взвешиваниями «за» и «против». Вся её чувственность рвалась наружу, требуя взамен получить ещё больше энергии. Ещё больше наслаждения.

Дамир хотел прервать поцелуй, но Аня протестующе застонала и снова опустила пальцы ему на затылок.

– Нет… Целуй меня…

– Как скажешь…

Он чуть сместился, вклинился бедром между её бедер, давая понять, что и его терпение не безгранично. Эрегированный член сначала скользнул по внутренней стороне бедра, а потом замер у лона.