Мои калифорнийские ночи - Анна Джолос

Я начинаю злиться. Кем эта женщина себя возомнила? Думает, что вправе читать мне нотации? Её сынок оттаскал меня вчера на виду у всех, а мне заявляют, что я должна его слушаться?

— Брата? Этот человек, — показываю на Брукса пальцем, — мне не брат. А вы, Грейс — мне не мать. Вы для меня — чужие люди. Впрочем, как и я для вас! И знаете, не нужно зря стараться, всё, чего я хочу — это свалить отсюда. Меня вполне устраивала моя прежняя жизнь!

— Устраивала без сомнения! Ты ведь делала всё, что хочешь! Думаешь, мы не в курсе того, что ты вытворяла в Торонто? Сомнительные компании и взрослые парни, друзья-оборванцы, проблемы с полицией! Боже, да Эмили уже не знала, что ей делать с тобой! — на одном дыхании выпаливает она.

Рид вскидывает бровь. Я моментально вспыхиваю. Жгучий стыд обжигает щёки. Да, я отвратительная дочь, пора бы это признать…

— Грейс, остановись, пожалуйста, — просит её отец.

Грейс вздыхает и опускает голову, рассматривая идеально чистый пол.

— Прости, Бен, но я уже просто не смогла сдержаться!

Я сжимаю челюсти. Нет, я вовсе не удивлена, что эта женщина знает так много. Я обескуражена тем, что Эмили так много рассказала отцу. Но при этом утаила главное…

— В чём проблема? Отправьте меня в какую-нибудь закрытую школу. У вас же имеется такой опыт, верно? — язвительно подчёркиваю я, с удовлетворением отмечая на лицах взрослых замешательство. — Не особо помогло вашему сыну, но вдруг на мне сработает!

— Дженна! — резко обрывает меня отец.

— Господи боже! Да что такого я сделала?! Я не хочу находиться здесь, неужели тебе не ясно?

— Ты позоришь семью, понимаешь? У Грейс сейчас предвыборная кампания, и любое наше действие….

— Ах, вот оно что! — я заливаюсь нервным смехом. — Так с этого и стоило начинать, папа! Я уж было начала думать, что ты решил в семнадцать заняться моим воспитанием, а всё гораздо проще оказалось!

Я встаю, не желая больше ничего слушать.

— Дженнифер, мы ещё не закончили! — пытается остановить меня отец.

— Мне плохо, я хочу лечь, — прохожу мимо Брукса и задеваю его плечом, потому что он как обычно не отодвигается.

— Из дома ни шагу! — слышу я в спину усталый голос отца.

Сонный Макс шарахается от меня в сторону. Видимо, настолько плохо я выгляжу. Поднимаюсь к себе и громко хлопаю дверью. Мне не хочется ни плакать, ни кричать. Внутри какая-то непроглядная пустота, но я осознаю, что это обманчивое спокойствие.

Распахивается дверь и в комнату заходит он. Это неожиданно и сбивает с толку. На меня тут же наваливается весь неприятный груз случившегося. Память подбрасывает картинки вчерашнего вечера. Я на коленях у его ног. На глазах у всех. Позор…

— Не приближайся ко мне, — предупреждаю сквозь стиснутые зубы.

— Не то что? — ухмыляется он. — У тебя оказывается такое богатое прошлое, Смит…

— Такое же богатое как у тебя, — дерзко замечаю я, и мой ответ ему явно не по душе.

— Утешила Филлипса? Надеюсь, его грёбаный нос сломан?

— Нет, не сломан. Ты ведь не Лерой.

Я знаю, что его это заденет. Каким бы хорошим боксёром он не был, но его друг всегда на шаг впереди.

— Вечный номер два, не ошибаюсь? — нарочно подчёркиваю я, скидывая так до конца и непросохшие кеды.

— Ты бессмертная что ли, Смит? — сиюминутно злится он.

— Отвали. Мне надо в ванную. Свою крутость на мне ты уже продемонстрировал, — отодвигаю ящик и достаю полотенце.

Руки трясутся, но я стараюсь дышать спокойно. В конце концов, что он мне сделает, дома ведь родители.

— Я тебя умоляю, — усмехается он. — Выпила, сморозила лишнего, за что и поплатилась. Я не тот, с кем можно дерзить, Смит. Запомни это!

— Да плевать мне, кто ты, — равнодушно говорю ему я.

Стаскиваю свитер, всё ещё пахнущий океаном. Остаюсь в одном белье, чем кажется изрядно его удивляю. О каком стыде можно говорить, если наше знакомство началось с меня практически обнажённой?

— Видишь это? — делаю пару шагов к нему, и он смотрит туда, куда устремлён мой палец.

Запястье и предплечье всё в синяках.

Несколько секунд он молча разглядывает свои отпечатки. По его лицу, как обычно, ни черта не понятно.

— Скажи, кто дал тебе право на это?! — зло и в то же время тихо шиплю я.

— Ты сама напросилась, — недовольно щурится он, сжимая челюсти.

— Да что ты! — толкаю его изо всех сил. — Ну давай, тогда! Считай, что я прошу ещё!

Стоит и ничего не делает в ответ. Снова ощутимый пинок в грудь. Не знаю даже откуда силы взялись.

— Потому что я не из тех, кто станет терпеть, Брукс! — хрипло кричу, вытесняя его к двери. — Может, и руку на меня поднимешь?

Мне кажется мои слова наполнены отчаянием и безысходностью. Радует, что слёз нет. Я давно уже не плачу, а перед ним и подавно не стану.

— Так не терпела бы! Выложила бы своему отцу правду, что помешало? — спокойно интересуется он, перехватывает мою руку и больно впечатывает в дверь.

Несколько секунд хмуро разглядывает моё тело, отчего меня тут же одновременно бросает в жар и холодный пот.

— Может и подниму, если потребуется, — нависая надо мной, гневно говорит он, и я почему-то совсем в этом не сомневаюсь.

Страх простреливает вдоль позвоночника, когда он смотрит на меня своими холодными глазами из-под длинных ресниц. Никто и никогда не смотрел вот так. Словно я — само ничтожество, грязь под ногтями и будто не достойна элементарного уважения.

— Хватит показывать зубы Смит, — произносит тихо, но невозможно не почувствовать угрозы. — Я тебя сломаю в два счёта…

Там в серых глазах — ледяное превосходство и ничем неприкрытая враждебность. Его ладони прижимают мои плечи, а лицо впервые так близко, что я невольно вижу детали, которых раньше не замечала. Тонкий шрам на переносице, ещё пара маленьких поперёк левой брови, высеченная словно скульптором линия скул и в презрении сжатые идеальной формы губы.

— Колёса выпей от температуры, не то пожар в доме начнётся, — насмешливо бросает мне он, одним движением отодвигая как надоевшую игрушку в сторону. — И да, Смит, твоя задача проста — не мешаться у меня под ногами. Сегодня вечеринка, так что вниз — ни ногой…

Открывает дверь и уходит, захлопывая её за собой.

Я сажусь на корточки и опускаю голову на коленки. Рука ноет пуще прежнего, а сердце стучит набатом в груди. Даже зажмурившись не могу избавиться от этого испепеляющего взгляда. От него моё тело наливается свинцом, мозг плавится, а кожа горит, словно от ожога.

«Я сломаю тебя в два счёта»

Ни черта, Брукс. Этому не бывать. Ты опоздал. Потому что ровно год назад меня уже сломали…