Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Утром я просыпаюсь от солнечного света, проникающего сквозь белые занавески. Я хмурюсь, почти точно помня, что прошлой ночью, перед тем как погрузиться в сон, я задернула гораздо более плотные шторы, в стиле блэкаут. Но они широко раздвинуты. Странно.

Я сползаю с кровати и замираю.

У изножья кровати стоит изящная скамейка с мягкой обивкой. А на ней — еще один «выбранный» наряд.

Я его не выбирала.

Я напрягаюсь. Кто-то побывал здесь, пока я спала.

Я вздрагиваю, обнимаю себя и быстро оглядываю комнату. Но я одна. Вернее, сейчас я одна. В голове проносится мысль о том, кто, черт возьми, был здесь, пока я спала. Кевин? Я вздрагиваю. Розмари?

...Ноэль?

Я стою у изножья кровати и смотрю вниз на элегантный наряд — великолепное, вызывающее и слегка просвечивающее короткое розовое платье от Армани, босоножки на ремешках, розовый бриллиант на тонкой серебряной цепочке и розовое кружевное белье.

Это потрясающе. Но сейчас семь часов утра. Слишком рано, чтобы играть в такие игры.

Я игнорирую наряд и захожу в гардеробную, чтобы найти что-нибудь более подходящее для кофе и завтрака.

И эй, эта другая одежда — все еще та, которую купил Ноэль. Это не вызов, это просто... небольшие изменения.

Я выбираю самый обычный, удобный на вид бюстгальтер и трусики, какие только могу найти в трех ящиках с нижним бельем, подходящим для будуарной съемки. Затем я натягиваю легкие черные штаны для йоги и самую близкую к футболке вещь, которую я могу найти, которая на самом деле может быть чем-то вроде скандального короткого пляжного наряда, но неважно.

Одетая, хотя и по собственному желанию, я выхожу из спальни и направляюсь на кухню.

Сначала я улыбаюсь, а потом вздыхаю, когда мой взгляд падает на блюда для завтрака в стиле «шведского стола», разложенные на стойке потрясающей, огромной кухни. И кофе... вот и кофе.

Затем Ноэль прочищает горло, заставляя меня ахнуть. Я удивленно оборачиваюсь и вижу, что он сидит за тем же элегантным, но уютным столиком в дальнем конце кухни, где я ела вчера, залитый естественным светом из больших окон, выходящих в сад.

Он в костюме. В костюме. На гребаный завтрак.

Его глаза прищуриваются, глядя на меня, тень пробегает по его точеному лицу.

— Что на тебе надето?

Я вскидываю бровь.

— Ну, не знаю, а что?

— Тебе оставили наряд.

— Да, это было трудно не заметить. Кто именно был в моей комнате, пока я спала?

В ответ он только еще сильнее нахмурил брови.

— Мои инструкции были четкими...

— У тебя проблемы с контролем.

— Похоже, что это у тебя проблемы.

Мои губы сжались.

— С тем, что меня контролируют? Да.

— Тогда считай это основным правилом. Ты будешь одеваться так, как я прошу.

Я закатываю глаза, подхожу к стойке и начинаю наливать кофе из графина.

— Я не твоя кукла, Ноэль. Иди командуй кем-нибудь другим.

— Ты кукла.

Я сглатываю, поворачиваясь от сурового, но совершенно спокойного тона его голоса. Он не сердится и не сверкает глазами. Он не хмурится на меня и не вскакивает со своего места. Мужчина небрежно сидит, потягивая кофе, и смотрит на меня так, словно это его забавляет.

— На самом деле, ты такая, какой я захочу тебя видеть. И если ты хочешь думать, что я выбираю для тебя одежду, потому что ты «моя кукла», то так тому и быть. Ты моя кукла.

Я поджимаю губы, свирепо глядя на него.

— Возвращайся в свою комнату и переоденься в то, что было приготовлено для тебя.

Я слегка улыбаюсь, потягивая свой кофе.

— Нет, спасибо.

Ноэль хищно улыбается.

— То что ты приготовил, я бы надела на элегантную вечеринку в саду или на благотворительный вечер. Это завтрак, Ноэль. Он должен быть непринужденным.

— Пусть будет так. Тогда ты можешь снять то, что на тебе надето, и остаться голой. Это будет достаточно непринужденно для тебя?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Мои щеки краснеют.

— Что?

— Я уверен, что ты меня слышала. Сними это, Элла.

Я поворачиваюсь, оглядываюсь по сторонам и тут же съеживаюсь от самой себя. Ноэль говорит мне раздеться для него, и моя первая реакция — посмотреть, одни ли мы? Не спорить с ним? Не послать его на хрен и не убежать?

Я застонала, кипя от стыда и запретного возбуждения.

Со мной что-то не так.

— Никого из персонала здесь нет, иначе я бы ни за что не позволил тебе раздеться.

Забота, которая сопутствует его требованиям, вызывает... привыкание. От этого у меня кружится голова и я дрожу.

— Итак, раз они ушли...

Его глаза сужаются.

— Разденься.

У меня перехватывает дыхание. Я сглатываю. А потом, вместо того, чтобы бросить ему вызов, или послать его к черту, или убежать... Я делаю нечто неожиданное.

Я тянусь к подолу своей футболки и стягиваю ее через голову. Ноэль молча наблюдает, потягивая кофе, как я снимаю штаны для йоги, затем тянусь назад, чтобы расстегнуть лифчик. После делаю паузу всего на одну секунду, прежде чем сделать шаткий рывок и спустить трусики. И вот уже во второй раз я полностью обнажена перед ним.

Его глаза пожирают меня, и я дрожу, когда он встает.

— Садись, — кивает мужчина на место у столика для завтрака, который он только что занимал.

Я медленно иду к нему, сжимая руки в кулаки, все мое тело сжимается само по себе, когда я прохожу мимо него и его пристального взгляда. Я сажусь, краснея от того, как это странно — быть настолько обнаженной на кухне, при дневном свете, за завтраком.

Ноэль поворачивается и идет к стойке. Я в замешательстве наблюдаю за тем, как он начинает накладывать очередную тарелку с завтраком, а мой желудок урчит. Что это, новая форма его безумных наказаний? Он собирается заставить меня стонать, наблюдая за тем, как он набивает себе рот?

Ублюдок.

Ноэль поворачивается, подходит и ставит передо мной чашку черного кофе, а также тарелку с яичницей-болтуньей, копченым лососем, помидорами гриль, тостами с джемом и маслом и нарезанной клубникой.

Я хмурюсь, поднимая на него взгляд.

— Что это?

— Это завтрак, Элла. Люди едят это по утрам.

Он ухмыляется, когда говорит это. Затем, спокойно, как будто я не сижу здесь совершенно голая, он опускается на напротив меня и снова потягивает свой кофе.

Я сглатываю, когда мой взгляд возвращается к тарелке. Я беру вилку и откусываю в буквальном смысле лучшей яичницы, которую я когда-либо пробовала.

— Пока ты ешь, я бы хотел обсудить конфиденциальность этого соглашения.