Гвоздика лесная - Виктория Александровна Синюк

— Ну, это вы зря, Ника! Это несчастная детская душа, обречённая на одиночество, которого ни вы, ни я не можем себе представить. Но, в отличие от вас, мы с ребятами не оставим это дело. Вы не смотрите, что они такие шумные. На самом деле они добрые и довольно умные.

Ещё бы! А кто их придумал? Ладно, долго объяснять. Всё равно этот обитатель сна мне не поверит. Что толку доказывать своё авторское право вымышленному персонажу…

— Стив, хоть это и сон и я на самом деле сплю, я очень устала. Можно, я лягу?

— Да, конечно. Поговорим завтра. А то сейчас вы несёте Бог весть что…

— Завтра? Завтра я проснусь, и ни вас, ни вашего дома здесь не будет. Впрочем, вы об этом ничего не узнаете, — меня явно несла мутная неуживчивая волна. То, что в соседней комнате на полу сидело моё отрочество, питало меня какой-то ежиной энергией. И она мне нравилась!

— Да вы сами невоспитанная, как подросток. У вас лохматая душа. Потому вы и бродите одна по ночам. Ещё и предпочитаете бегство от реальности. Что ж, спите спокойно! Может, подоткнуть перинку?

— Спасибо, не надо! Кстати, видели в той комнате белокурого ангелочка, самого младшего из них?

— Кого? Жоржа?

— Именно. Так вот, когда он вырастет, он будет говорить мне так же: ты предпочитаешь бегство от реальности.

— Тогда я заранее с ним согласен. До завтра, Ника!

Стив по-доброму улыбнулся, выключил свет и закрыл дверь.

10

Да, умелица Жанна, бывшая продавщица сельпо из ближайшей деревни, замечательно помогла мне с обоями. Это были светло-бежевые, кремового оттенка обои с едва заметным набивным рисунком. Горница Сталины Леонидовны с этими обоями превратилась в истинную спаленку принцессы. Вот сейчас Кузьма Кукушкин на задних лапах принесёт своей принцессе тазик с колодезной водой для умывания и свежее вафельное полотенце…

— Кукушкин! — позвала я. Кот запрыгнул на кровать и лёг рядом. — Тебе ничего этакого сегодня не снилось, а? — Кузьма подставил голову для «глажки» и замурчал.

Комната моя светилась свежестью погожего летнего утра, обещавшего раздольный день, длящийся дольше века.

За завтраком я вспоминала и обдумывала свой сон. Интересно, что я помнила его в деталях. В нём не было почти ничего абсурдного. Напротив, сюжет его и по пробуждении казался последовательным. Конечно, причиной сна стало чтение повести — но не только. Накануне, занимаясь книгами, мы с Мишей говорили о стихах Казанцева, о том, что для души поэта ничто не уходит в прошлое бесследно, и оно как бы всегда незримо присутствует рядом для того, кто видит времена в их взаимной проникновенности. Напитавшись всем этим, бессознательное устроило мне своеобразное ночное приключение. Путешествие в прошлое, соседство взрослой Ники и совсем юной Тори под одной крышей… Кстати, замысел моей детской повести проступил для меня яснее. Так обычно бывает с книгами, когда читаешь их спустя время. Когда я писала эту историю, я вовсе не задумывалась об одиночестве бедной Джейн. Мне нужны были приключения — и функцией Джейн было их обеспечить. Но теперь дело представлялось сложнее… Ладно, что говорить. Не дописывать же эту книгу сейчас, в тридцать лет.

— Соседка! Ты газонокосилку просила? Косить будешь? — Это был сосед Володя, механик молочного завода. Он жил с матерью через дом и иногда приносил мне козье молоко. Совершенно бесплатно.

— Доброе утро, — улыбнулась я в открытое окно кухни.

— Ничего себе утро! Двенадцатый час.

— Косить буду!

— А пользоваться умеешь?

— Ты мне покажи, как там включать, выключать. А как косить, я в интернете смотрела.

Володя, опершись на мой старый забор, громко рассмеялся.

— А детей рожать тоже будешь по инструкции из интернета?

Мы посмеялись вместе. Володя открыл калитку и вошёл во двор.

— Иди, покажу, как это делается. Косить я за тебя не буду, но малость научу.

— Ага, только переоденусь!

— Давай.

Уже через полчаса под присмотром почти непрерывно курившего Володи я вполне уверенно, хоть и медленно, косила траву, соблюдая все правила безопасности.

— Во-от, молодца! А то интернет! В следующий раз уже без меня косить будешь.

Кукушкин тем временем сидел на своей любимой яблоне и глядел на происходящее, вытаращив глаза. В городе его главным врагом был, конечно, пылесос. К тому, что на свете существует монстры более страшные, жизнь его пока не готовила. А спрятаться дома под кроватью мешало природное кошачье любопытство…

После косьбы, здорово преобразившей мой участок, я пригласила Володю на кофе. Брать деньги за прокат газонокосилки он отказывался, а выпить кофейку с бутербродом оказался не прочь. Человек он был открытый, не любивший обиняков и дистанций, а потому сразу начал наш «ланч» с интересовавших его вопросов:

— Тебе одной тут не страшно-то?

— Знаешь, не страшно. Первые пару дней было непривычно.

Может, даже неделю. А потом ничего, освоилась.

— Без мужа дом не поднимешь! Я понимаю, что ты тут стройку разворачивать не собираешься, но всё-таки… Зимой надо печь топить. Парень-то хоть есть? Или ты, это, волк-одиночка?

Последнее слово будто куснуло меня за пятку, которой я собиралась сверкнуть, убегая от этого разговора.

— Почему же волк… Парень есть.

— А что-то я его не видел.

— А он и не приезжал. Может, приедет как-нибудь.

— Как это — «может»? Не понял.

— Долго объяснять, Володя. Не будем об этом. Приедет — познакомишься. Но ты знай, что всё хорошо…

— Понял. Точнее, ничего не понял, но на первый раз поверю. Будут обижать — где живёт дядя Володя, ты знаешь.

— Дядя! — усмехнулась я. — Тебе ведь и сорока ещё нет, поди.

— Тридцать восемь… Кстати, не знаешь, что тут за автобус ночью стоял?

— Автобус? Голубой, что ли?

— Да вроде.

— Не, не знаю, — пожала плечами я.

— Транзитный, может… Ладно, пошёл я! Пойду мамке помогу в огороде, а потом — на вторую смену.

— Хорошего дня! — попрощалась я каким-то неестественным «магазинным» тоном.

Автобус! Мало ли на свете голубых автобусов… Большого значения этому совпадению я не придала.

11

Был уже час дня, но мой телефон ещё не ожил от Мишиных сообщений. Миша спал после ночи, проведённой в любимых странствиях. Читал, дописывал статью, собирал для нас урожай интересностей.

— Знаешь, Никуш, — как-то сказал мне он, — сегодня ночью я думал о том, насколько мы с тобой богаты.