Госпожа его сердца - Дженнифер Деламир

Леди Торнборо желала подчеркнуть, что траур миновал и присутствие ее внучки на балу нельзя считать предосудительным. При этом она, сама того не ведая, помогла Лиззи и ослабила позиции Фредди.

Он изобразил должную меру сочувствия. Фредди всегда все просчитывал.

– Примите мои соболезнования, миссис Сомервилл. От души надеюсь, что возвращение в Лондон послужит началом светлой полосы в вашей жизни.

– Вы очень добры, – вымолвила Лиззи, и ее тело вдруг заныло, словно вспомнило синяки, полученные от «доброго» Фредди.

– Спасибо, что уделили нам время, мистер Хайтауэр. Мы были рады побеседовать с вами, – сказала леди Торнборо, недвусмысленно намекая на то, что разговор окончен.

Но Фредди не двинулся с места – стоял как вкопанный и буквально обшаривал Лиззи глазами. Чувствуя, что краснеет, она демонстративно отвернулась.

– Миссис Сомервилл, очевидно, вы находите мое поведение вызывающим, – проговорил Фредди. – Но видите ли, дело в том, что я в некотором замешательстве. Вы поразительно похожи на одну мою, – он усмехнулся, – знакомую.

Неужели он заговорит об их постыдной связи прямо сейчас, не смущаясь присутствием леди Торнборо? Его надо остановить. Немедленно!

Подражая Рие, Лиззи издала звонкий смешок, не имевший ничего общего с ее собственным гортанным смехом, и с удовлетворением понаблюдала, как Фредди слегка передернуло.

– Право, мистер Хайтауэр, вы меня удивляете. Неужели вы рассчитываете снискать мое расположение, сообщив мне, что я похожа на какую-то другую даму? – Лиззи приподняла брови: – И кто же она?

Фредди едва заметно переменился в лице.

– В сущности – никто. Так, пустое место…

Боже, какой мерзавец!

Подавив ярость, Лиззи повернулась к леди Торнборо и с шутливым негодованием сказала:

– Бабушка, я отказываюсь понимать этого джентльмена. Он говорит, что я похожа на пустое место.

Леди Торнборо была настроена куда более серьезно. Ее гневный взгляд вынудил Фредди если не отступить, то по крайней мере сменить тактику.

Он сокрушенно покачал головой:

– Миссис Сомервилл, покорнейше прошу простить меня. Теперь я вижу, что ошибся. На свете нет, не было и не будет такой дамы, которая могла бы сравниться с вами.

Лиззи кокетливо хихикнула.

– Вам повезло, мистер Хайтауэр. Сегодня вечером у меня превосходное настроение. К тому же мы с вами только что познакомились. Так и быть, я вас прощаю.

Лиззи сама не знала, каким чудом ей удавалось изображать легкомыслие, стоя на краю пропасти. Между тем Фредди предпринял новую попытку столкнуть ее в эту пропасть.

– Коль скоро я прощен, – сказал он, – не удостоите ли вы меня великой чести танцевать с вами?

На это Лиззи никак не могла согласиться. Танцуя с ним, она неизбежно выдаст себя.

– Вы очень любезны, мистер Хайтауэр, однако… – Она замялась, лихорадочно придумывая благовидный предлог для отказа.

Ее выручила леди Торнборо:

– Моя внучка не совсем здорова. Сегодня вечером она больше не будет танцевать.

Фредди тотчас сменил фальшивую галантность на столь же фальшивое дружеское участие.

– Чем я могу вам помочь? Здесь так душно. Позвольте принести вам что-нибудь освежающее?

– Не утруждайтесь, – отозвалась леди Торнборо. – Об этом уже позаботился лорд Сомервилл.

И действительно, Джеффри – с бокалом в руке – прокладывал себе путь сквозь толпу гостей. Увидев Фредди, он нахмурился и ускорил шаг. Встреча с Джеффри явно не входила в намерения Фредди.

– Что ж, тогда не смею долее злоупотреблять вашим терпением. – Он откланялся и поспешил удалиться.

Подойдя к Лиззи, Джеффри протянул ей бокал и с откровенной неприязнью проводил глазами Фредди.

– Я вижу, вы познакомились с мистером Хайтауэром.

– Да, но мы не собираемся поощрять это знакомство, – ответила леди Торнборо.

– Рад слышать, – буркнул Джеффри.

Лиззи понятия не имела, почему ее «родственники» не жаловали Фредди. Хотя стоило ли удивляться? Он всегда с одинаковой легкостью заводил друзей и наживал врагов.

– У вас есть причины не одобрять мое общение с мистером Хайтауэром? – поинтересовалась Лиззи.

– Вероятно, ему удалось произвести на вас благоприятное впечатление. Он умеет показать себя с лучшей стороны. Но есть и другая, весьма неприглядная и опасная. – Джеффри помрачнел. – Особенно – для молодых и доверчивых представительниц слабого пола.

– Вот именно, – подтвердила леди Торнборо. – Полное отсутствие моральных принципов. – Она понизила голос. – Несколько лет назад он увез в Европу некую девицу, кажется, дочь мелкого лавочника.

– О… неужели? – пролепетала Лиззи.

Леди Торнборо кивнула:

– Он жил с ней около года. То есть даже не просто жил, а открыто появлялся с ней на публике. Конечно, мы, англичане, не потерпели бы такого поведения. Но европейцы, похоже, давно забыли о приличиях.

– Наверное… – Голос Лиззи прозвучал так хрипло, что ей пришлось сделать паузу и выпить изрядный глоток пунша. – Наверное, та девушка думала, что он на ней женится.

– Понятия не имею, о чем думают дочери лавочников, – заявила леди Торнборо. – В любом случае она должна была понимать, что такой брак невозможен.

Лиззи словно получила пощечину. Леди Торнборо, такая заботливая и внимательная, вмиг стала для нее чужой и неприятной.

– Разумеется, в конце концов он ее бросил, – продолжала леди Торнборо. – По настоянию родителей. Они пригрозили, что лишат его наследства. Он сразу пришел в чувство, вернулся в Англию и через три месяца женился на Хелене Грэм, дочери богатого фабриканта.

– Женился? – переспросила Лиззи. – Так быстро?

– Родители надеялись, что женитьба благотворно повлияет на него, – сказал Джеффри и, отыскав глазами Фредди, поморщился. – Их надежды не оправдались.

– Я склоняюсь к мысли, что они напрасно вмешались и заставили его вернуться, – сказала леди Торнборо. – Лучше бы он оставался в Европе и развлекался в обществе себе подобных. Этот человек только и делает, что напрашивается на скандал. – Она на секунду умолкла. – О, я вижу миссис Паддингтон. Рия, тебе легче? Мне хотелось бы отлучиться на несколько минут.

– Мне гораздо лучше.

– Я побуду здесь, – сообщил Джеффри.

– Благодарю вас, лорд Сомервилл. Я скоро вернусь, – сказала пожилая леди.

«Можете не торопиться», – мрачно подумала Лиззи, глядя ей вслед.

Вечер, обещавший стать добрым, оборачивался… едва ли не катастрофой. Она лицом к лицу столкнулась с человеком, который однажды едва не разрушил ее жизнь. И услышала, с каким холодным презрением леди Торнборо говорила о «дочери лавочника».