Ее заветное желание - Лесия Корнуолл

– Доброе утро, сержант.

Стивен навострил уши, услышав голос Дельфины.

– Как дела у майора? – спросила она.

И по шуршанию шелка Стивен понял, что Браунинг – дьявол его забери! – сделал шаг назад и пропустил ее в комнату. Он повернулся в сторону гостьи и стал ждать, не потрудившись встать с кушетки, на которой растянулся в полный рост.

– Можете убедиться, миледи: со мной все в порядке.

– Да, действительно. Но так как я уже два дня не вижу вас за пределами этой комнаты, мне показалось, что лучше зайти к вам и проверить. Не могу сказать, что мне нечего делать… – Дельфина не закончила фразу, явно надеясь на то, что он спросит, чем она занималась.

Стивен молчал. Наверняка это либо катание в карете, либо пикник с участием виконта Сиденхема. Сегодня она отправится на ужин в Трехолм, познакомится с его глубокоуважаемым отцом и сестрой, чтобы получить их одобрение. И разве они могут не одобрить ее? Тут, можно сказать, дело решенное.

– Сегодня мы с Мэг ездили в деревню. На следующей неделе ждут возвращения солдата, уцелевшего во всех войнах. По этому поводу там царит большое оживление, а вот по другому: – многие мужчины уже никогда не вернутся – скорбь, – произнесла Дельфина, не дожидаясь ответной реплики. Стивен молчал, вслушиваясь в звучание ее голоса. – А еще в Темберлей прибыл новый священник, – не останавливалась она. – Он благословит праздник окончания сенокоса. Кроме того, там вовсю идет подготовка к свадьбе.

Стивен замер. Свадьба? Ведь не Дельфины же, в самом деле? Не так скоро. Или она просто предвидела, что Сиденхем сделает ей предложение? Стивен представил ее в объятиях того мужчины при свете луны и как тот в знак серьезности своих намерений преподносит ей кольцо с драгоценным камнем, которое передавалось в его семье из поколения в поколение. Со вчерашнего дня в его измученном сознании Сиденхем становился все более красивым, храбрым, милым и неотразимым, превращался в мужчину, который заставляет женщин любого возраста млеть в истоме и глупо хихикать от одного его взгляда.

Примет ли Дельфина предложение Сиденхема? Она кажется сегодня счастливой, улыбчивой и словоохотливой. Она нервничает или полна надежд? Или просто уверена, что поможет виконту сформулировать предложение, если слова застрянут у того в горле? Наверное, Сиденхем пропоет ей его. Он ведь музыкант!

Дельфина снова зашевелилась. Он отметил шуршание шелка.

– На вас то же самое платье, что и в Брюсселе? – прервал он ее очаровательную болтовню.

Она замолчала на миг.

– Нет, другое. Я надела это в первый раз.

«Специально для Сиденхема, – подумал Стивен, – чтобы окончательно ослепить».

– Опишите его.

И услышал, как она сглотнула и перевела дыхание, прежде чем заговорила снова.

– Ну, оно шелковое, цвета топленых сливок, с вышитыми на нем серебряными блестками. Рукава короткие с буфами и отделаны кружевом. Розовая лента повязана под… – Дельфина опять замолчала, и ему показалось, что она покраснела. – …на талии. Розы из шелка – тоже розового цвета – нашиты на подол юбки с одного бока. Они поднимаются до колена и образуют складки.

– Вы прикололи цветы к волосам? – Он мучил сам себя.

– Нет. Только жемчужные серьги в ушах, жемчужное ожерелье в таком же стиле и браслет.

Стивен молчал, воображая, насколько она хороша. Он знал, насколько она хороша.

– А что, нужно было?

Он нахмурился.

– Может, вам лучше спросить об этом лорда Сиденхема или какого-нибудь другого мужчину, зрячего? Он вам и посоветует.

Дельфина подошла ближе. Теперь он ощутил запах ее духов, вдохнул его. Запах цветов, экзотичный и пьянящий.

– Еще на мне шаль, тоже шелковая, расшитая розовыми и серебряными розами. На ногах розовые атласные туфли с серебряными бантами, – продолжала Дельфина, задыхаясь. Потом взяла его руку. – Забыла упомянуть об атласных белых перчатках.

Он сжал ее руку.

– Я не способен разглядеть все это. Можно мне потрогать платье, чтобы ощутить материал? А где… можно до него дотронуться, чтобы это было прилично?

Дельфина положила его руку себе на талию и присела рядом на кушетку.

– Вот здесь. Ваша рука уже лежала на этом месте. В Брюсселе.

– Вальс… – тихо произнес Стивен.

Его последний танец. Он коснулся ее лица, провел кончиком пальца по щеке, по изящно изогнутым бровям. Ресницы у нее были колкими. Она вздохнула, но не шелохнулась. Он проглотил комок в горле. Надо было остановиться, отодвинуться, но Стивен наткнулся на челку, убрал ее со лба, затем передвинул руку и поймал серьгу с висевшей жемчужиной.

– Вы дрожите? – спросил он.

– Слегка, – ответила она шепотом.

– Почему?

Подушечкой большого пальца он нашел ее губы, теплые и мягкие. Дельфина не ответила. Вместо этого прислонилась к нему, и теперь он был готов нежным поцелуем прикоснуться к ее губам. Ее затянутые в атласные перчатки руки поднялись к его лицу, губы открылись навстречу. Стивену захотелось прижать ее к себе, заключить в объятия, уложить рядом на кушетку, но так он помнет ей платье, испортит прическу. К черту! Он наклонился к ее губам и припечатал их поцелуем. Дельфина что-то тихо промычала, когда он приоткрыл ей губы и кончиком языка поласкал ее язык. Это был протест? Или проявление желания? Как Стивен мог узнать это, если не видел выражения ее глаз? Ее губы были сладковатыми на вкус, и он закрыл глаза, представив себе, что слепоты нет, что сейчас он снова откроет глаза и увидит ее. И сосредоточился на нежности ее кожи, на жаре, который струился через шелк платья, и на сводившем с ума, потрясающем вкусе ее губ. Его рука, лежавшая у Дельфины на талии, двинулась вверх, наткнулась на грудь. Потом осторожно накрыла ее.