Ничего личного - Настя Орлова

Достаю из прикроватной тумбочки свой загранпаспорт и усаживаюсь на кровать, чтобы проверить визы. Убедившись, что все в порядке, прижимаю паспорт к груди и мечтательно улыбаюсь.

Говорят, что, если чего-нибудь очень хочешь – это обязательно случится. Теперь я знаю, что это правда, ведь сильнее, чем я хочу Диму, я не хотела никогда и ничего в своей жизни.

Отвлекшись на мгновение, вспоминаю, что герой моих фантазий ждет меня внизу и заставляю себя поторопиться: из шкафа выуживаю купальник, пляжные шорты и сарафан и запихиваю их в рюкзак. Но когда собираюсь уходить из комнаты, мое внимание привлекает шум автомобиля на подъездной дорожке.

Выглядываю в окно и не верю своим глазам. Из такси, которое бесцеремонно заехало на тротуар прямо к входу в дом, выходит какая-то темноволосая девица в брючном костюме. Она обходит машину, открывает пассажирскую дверь с другой стороны и наклоняется к сидению. В это время таксист достает из багажника костыли. И только потом, опираясь на плечи брюнетки, из автомобиля появляется Кирилл.

В замешательстве смотрю на разворачивающуюся под окном сцену. Почему брат приехал так рано и не предупредил? И кто, черт возьми, эта девушка?

Хватаю паспорт и рюкзак и сломя голову несусь прочь из комнаты.

- Дим, Кирилл вернулся! – кричу я, торопливо спускаясь по ступенькам. - Я в окно видела.

Платов недоверчиво смотрит на меня, потом резко оборачивается на звук открывающейся входной двери. Глухой стук костылей прерывается шорохом и тихим неразборчивым бормотанием, а потом в прихожей появляется мой брат в сопровождении той самой темноволосой девушки.

- Кирилл! – кричу я. – Ты приехал! Почему не предупредил? Мы бы тебя встретили!

Бегу через всю гостиную к брату и повисаю у него на шее, слыша в ответ приглушенный стон.

- Ника, малышка, полегче, пожалуйста, - бормочет он. - Нога, помнишь?

- Ой, - я отстраняюсь от него и виновато морщусь, изучая родное лицо. – Извини, пожалуйста. Я просто от неожиданности. Соскучилась. Так рада, что ты вернулся!

Кирилл добродушно улыбается, отчего тонкие морщинки лучиками расходятся от его глаз, и треплет меня по щеке.

- Рад видеть тебя, малышка. Хотел сделать сюрприз, но не ожидал застать тебя дома.

- Привет, Кир, - я резко оборачиваюсь на глубокий голос Димы, ощущая неясное волнение от которого вся моя спина покрывается мурашками.

- Привет, бро, - отзывается брат, делая несколько шагов вперед с помощью костылей.

Платов быстро сокращает расстояние и крепко пожимает протянутую ему Кириллом руку. А все это время брюнетка, на вид едва ли намного старше меня, смущенно стоит у двери.

- Я Ника, - говорю я, гостеприимно улыбаясь. – Сестра Кирилла.

Брат тут же оборачивается. При взгляде на незнакомку он весь как-то меняется, на лице появляется странное выражение, которое я никогда на нем не видела. Обожание? Благодарность? Восторг?

- Это Летиция, моя... - он запинается на мгновение. - Медсестра. Она не говорит по-русски, - и тут же без перехода продолжает: - Letty, come. Meet my little sister Nika and old friend Dimitri.

Когда скованное приветствие оказывается позади, взгляд Кирилла фокусируется на паспорте, который я продолжаю сжимать в руке.

- Куда-то собралась? – спрашивает он, сосредоточенно хмуря брови.

Я в растерянности перевожу взгляд на Диму, потом на брата и обратно.

- Произошло что-то, о чем мне стоит знать? - заметив мою неуверенность, непринужденно спрашивает брат.

Несмотря на легкомысленный тон и усмешку, в его словах мне слышится сталь. Неприятное предчувствие сковывает меня изнутри.

Платов молчит. Я тоже. Чувствую себя как нашкодивший ребенок, но я ведь не ребенок. И нет ничего плохого, что я с его лучшим другом…

Или есть?

- Мы с Никой встречаемся, - вдруг произносит Дима.

Я судорожно выдыхаю, одновременно испытывая облегчение и тревогу.

- Да ну, - насмешливо тянет Кирилл. - И как давно? Меня не было месяц. Интересно было бы узнать, когда ты успел разбежаться со своей очередной пассией и соблазнить мою сестру.

- Кирилл, не нужно, - прошу я. – Все было совсем не так.

- А я не тебя спрашивал, Никусь. Вот друга своего, - говорит он с откровенной издевкой. - Кажется, просил его за тобой приглядывать, а не трахать.

- Следи за тем, что говоришь в присутствии сестры, - одергивает его Дима, а потом добавляет: - Я этого не планировал. Так вышло. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но...

- Интересно, - Кирилл нагло обрывает его, не дав закончить мысль. - Может мне тоже кого-нибудь из твоих родственниц в койку уложить? Ах да, у тебя же никого нет! Вряд ли ты поймешь, что я чувствую.

- Кирилл! - возмущенно восклицаю я в попытке образумить брата. - Прекрати немедленно!

Дима находит мой взгляд:

- Ника, подожди меня в машине, - просит он.

- Сестра останется здесь! - безапелляционно заявляет Кирилл.

Я хочу остаться здесь. Разрываюсь между двумя дорогими людьми и не знаю, как исправить то, что происходит между ними. Беспомощно перевожу взгляд с одного на другого, пока мне на помощь не приходит Летиция. Чувствуя себя некомфортно в явно накаляющейся обстановке, она трогает брата за край его толстовки и тихо произносит:

- It was a long day, you need rest.

- Ника, пожалуйста, - повторяет Дима спокойно. Он ловит мой взгляд и удерживает его, словно пытаясь перелить в меня свою уверенность и спокойствие: – Подожди меня в машине.

Я медленно киваю. Потом подхожу к брату и целую его в щеку.

– Я так рада, что ты вернулся, - шепчу я, а потом наклоняюсь к уху и говорю совсем тихо, так, что только он может меня услышать: - Пожалуйста, Кирилл, я люблю его.

Я выхожу из комнаты, коротко улыбнувшись брюнетке. Я понятия не имею, что Дима скажет Кириллу, но понимаю, что доверяю ему. Он сделает так, как нужно.

Гелендваген Платова стоит на подъездной дорожке слева от входа - именно там мы его и оставили. Странно только, что ворота все еще открыты...

Через пассажирскую дверь я запрыгиваю в салон. Секунду чувствую странный дискомфорт и только потом замечаю запах, совершенно несвойственный автомобилю. Резко оборачиваюсь, но не успеваю даже пискнуть. Мои рот и нос оказываются зажаты рукой с тряпкой, пропитанной чем-то удушающим. Я пытаюсь оторвать ее от лица, но тщетно - руки меня не слушаются, а в глазах начинает темнеть.

Последнее, что перед собой вижу – маленькие злобные глаза Вити Самохина. По худощавому лицу с впалыми щеками пробегает довольная ухмылка, а я в оцепенении думаю, что больше никогда не увижу родных и Диму - на этот раз этот псих меня не отпустит, а потом перестаю что-либо видеть и соображать.