Ничего личного - Настя Орлова

Дима

- Возьми, - поднимаю голову и вижу над собой внушительную фигуру Кирилла, который, умело балансируя на костылях, протягивает мне бумажный стаканчик с кофе.

Я киваю и принимаю из его рук ароматный напиток, который во всем контексте этой безумной ночи кажется чем-то вроде пальмовой ветви мира. Кто бы мог подумать... Устало потираю глаза, которые жжет от яркого больничного света, и делаю глоток крепкого эспрессо.

- Врач сказал, что помимо вывихнутого плеча и сотрясения, Ника отделалась лишь ушибами и царапинами, - говорит Кирилл и, вытягивая перед собой перебинтованную ногу, осторожно опускается в кресло рядом со мной. - Она будет в порядке.

Это я знаю. Она боец. Бесстрашно сражается до последнего, какими бы низкими ни были шансы на успех. А я всегда ее недооценивал.

- Она в сознании? – спрашиваю я, проглатывая ком в горле, когда перед глазами встает картина безжизненной Ники у покореженного автомобиля.

- Приходила в себя, но сейчас спит. О ней позаботятся. Ты можешь ехать домой, Дим. Если будут какие-то изменения, я тебе позвоню.

- Я хочу остаться, - говорю твердо, отвергая саму мысль о том, чтобы уехать, не убедившись, что с Никой все хорошо.

- Мы с Летицией побудем здесь до приезда родителей, - на несколько секунд он замолкает, а я вдруг чувствую себя лишним. - Когда Ника поправится и будет готова к перелету, они хотят забрать ее в Испанию.

Я резко дергаюсь, встречая изучающий взгляд Кирилла.

- Так будет лучше, - говорит он спокойно. - Она закончила университет. Ее здесь ничего не держит.

Смысл этих слов обрушивается на меня как гром среди ясного неба.

- Ей надо сдать экзамен, - напоминаю я, цепляясь за эту идею как за спасательный круг.

- Учитывая обстоятельства и ее успехи, уверен, она сможет сдать его без личного присутствия.

Я ставлю недопитый стаканчик с кофе на пол и тру лицо руками, пытаясь удержать мир, который стремительно рушится прямо у меня на глазах.

- Послушай, - говорит Кирилл, тяжело вздыхая. – Неважно, что и как произошло у вас с Никой, пока меня не было. Я ценю все, что ты сделал для моей сестры, но сейчас лучше, если ты не будешь подпитывать ее иллюзии относительно вас двоих. Она достаточно страдала. Ваша игра подошла к концу.

- Я никогда не играл с Никой, - возражаю я.

И я знаю, что это правда. С того момента, как я увидел Нику на танцполе в клубе, даже не зная, что это она, я больше не принадлежал сам себе. Ника заполнила собой все мысли и желания, вытеснив из сознания память о том, как я жил до этого. Чем бы ни было то, что произошло между нами за пошедший месяц, это никогда не было игрой.

- Разве это важно? - Кирилл задает этот вопрос с нотой раздражения в голосе.

- Для меня – да.

- Сколько, Дим? Сколько времени пройдет, прежде чем тебя начнут утомлять эти отношения? - спрашивает он, чуть повышая голос. - Прежде чем ты поймешь, что вмешательство в твою жизнь становится чересчур навязчивым? Прежде чем ты «начнешь задыхаться от неоправданных запросов» - это твои слова, верно? – друг говорит абсолютно серьезно, точно зная, на какие болевые точки надавить. - Ника всегда относилась к тебе по-особенному. Оставив ее сейчас, ты причинишь ей меньше боли, чем если бросишь через месяц. Поэтому подумай не о том, что хочешь ты, а о том, что будет лучше для нее.

- Ты понятия не имеешь, о чем просишь, - произношу я, с трудом выдавливая слова из стянутого спазмом горла.

- Правда? – он усмехается, а острый взгляд, который он меня вонзает, сеют в моей душе панику. - Ты любишь Нику?

Слова друга режут меня по живому, потому что на этот вопрос у меня нет ответа. Она дорога мне. Я одержим ею. Но любовь? Я давно пообещал себе, что больше никогда никого не полюблю. Любовь – это передать власть над собой другому человеку. А на такое самопожертвование я больше не способен. То, что я чувствую к Нике - это нечто совершенно особенное, ни одна девушка не затрагивала меня таким образом. Она вошла в мою жизнь, в сознание, в кровь, и я не могу выбросить ее оттуда. Но было ли это любовью?