Ничего личного - Настя Орлова

Ника

С невероятным трудом разлепляю тяжелые веки, морщась от яркого дневного света, который бьет по глазам. Во рту стоит противный привкус ржавчины. Голова безбожно гудит, и ощущение такое, словно я все еще сплю. Превозмогая тупое давление в затылке, настороженно обвожу глазами безликую светлую комнату с выкрашенными бледно-голубой краской стенами и не узнаю ее. Сознание похоже на бездонную черную дыру, но единственное, что в чем у меня нет сомнения – это место мне решительно незнакомо.

Память возвращается ко мне так внезапно, как удар молнии. Все произошедшее накануне накрывает меня лавинной волной, и на секунду мне кажется, что я задохнусь под тяжестью этой ноши. Последнее, что отпечатывается в сознании – грязная бетонная стена в десятке метров от моего лица и звенящая боль, которая пронзает все тело.

Неужели, я умерла?

Инстинктивно напрягаю мышцы в попытке приподняться, но от боли, которая пронзает левое плечо и затылок, вынужденно откидываюсь обратно на подушку, не в силах сдержать громкий стон.

- Никуся!

Сквозь пелену слез, вступивших на глазах, различаю смутно знакомое лицо, склонившейся надо мной женщины.

- Мам? – шепчу недоверчиво, все еще стараясь прийти в себя от яркой вспышки боли. – Как ты здесь оказалась?

- Шшш, доченька, успокойся, - мама ласково касается моего лба. - Все хорошо. Ты в безопасности. Мы с папой приехали, как только узнали, что случилось.

- И папа здесь? – превозмогая шум в голове, спрашиваю звенящим от удивления голосом.

- Конечно, - мама продолжает успокаивающе гладить меня по голове. - Он вышел в буфет, но скоро вернется.

- Значит, я не умерла? – предполагаю я.

- Нет, Ника, - говорит мама ласково, но в ее голосе я слышу ноты горечи. – Ты спаслась.

- А он? – слова застревают в горле, но я все же задаю этот вопрос, не в силах произнести имя своего мучителя.

- А его больше нет.

Прикрыв глаза, я конвульсивно сжимаю пальцы вокруг простыни, которой оказываюсь укрыта. Испытывая одновременно глубокую печаль и облегчение, стараюсь осознать, что произошло. Я больше никогда не буду бояться, я смогу забыть этого человека, как страшный сон… И все же, никто не заслуживает такого конца, который он для себя выбрал.

- Мам, можно мне попить? – прошу я, немного успокоившись.

- Конечно, - она расстроено всплескивает руками. – Извини, Никусь! Я так обрадовалась, что ты пришла в себя, что сама немного растерлась.

Через мгновение мама подносит к моим губам стакан воды, и я делаю несколько больших глотков, смачивая пересохшее горло.

- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает мама.

- Так, словно по мне проехался танк, - отвечаю с глухим смешком, который неприятной дрожью отдается в затылке. - Кто знает, что я в больнице?

- Кирилл, разумеется, - говорит мама, поправляя мою подушку. - Его друзья. Даня Благов с женой навещали тебя утром, но ты спала.

- А Дима? – меня охватывает смутное беспокойство.

- Платов? – на лице мамы появляется сосредоточенное выражение. – Его я не видела. По крайней мере, с тех пор, как мы приехали.

- А давно вы приехали?

- Вчера днем, Никусь.

- Я так долго была без сознания? – восклицаю удивленно.

- Ты приходила в себя несколько раз, но врач предупреждал нас, что из-за сильного обезболивающего, ты можешь ничего не вспомнить, - мама вдруг хмурится. – Ой, мне же врача позвать надо.

Я киваю, но перед тем, как мама уходит, спрашиваю:

- Мой телефон… Не знаешь, его нашли?