Сложности - Кристен Эшли

В отличие от меня, которая была очень похожа на мать, у Энди были темные волосы и темные глаза, волевой подбородок и большие скулы.

А еще у него был шрам, который пересекал лицо от правого виска и расходился по сторонам около глаза будто молния — один край шел вверх по внешнему краю густой брови, другой спускался вниз и пересекал щеку до нижней губы.

Этот же шрам шел и по коже головы под волосами, потому что именно так его голова врезалась в боковое стекло, разбивая его и проходя насквозь.

Хотя не меньшие повреждения были нанесены и когда его голова со всей силы болталась из стороны в сторону, а его мозг бился о черепную коробку, когда машина катилась кубарем. И только удар другой машины смог их остановить, но и он же привел к тому, что голова Энди врезалась в лобовое стекло.

Боковой удар вспорол ему кожу и проломил череп. А удар спереди только усугубил травму.

Его правая сторона была повреждена очень сильно и, насколько я знала, под его одеждой было множество шрамов, которые я не могла видеть.

Мама же получила серьезное сотрясение мозга, перелом запястья и несколько сломанных ребер.

Энди так же не помогло и то, что спасателям потребовался почти час, чтобы вытащить его, потерявшего сознание, из-под обломков.

Когда вытащили маму, она ушла на своих двоих. Конечно, с осторожностью, но все же. Пусть меня и не было там сразу после происшествия. Но она именно так и поступила.

Улыбка брата отвлекла меня от мрачных мыслей и, увидев, что я иду за ним, Энди побежал к зданию и вошел в дверь. Я тоже направилась к интернату, вытащив из сумки конверт.

Входя в двери, я увидела того же сотрудника, который стоял с Энди снаружи. Он шел по коридору, но увидев меня, вернулся.

— Привет, Грета, — поприветствовал он.

— Привет, Шон, — отозвалась я. — Спасибо, что подождал с ним.

— Без проблем, — отозвался тот со взмахом руки, идя дальше.

Я подошла к Ренатте в приемной.

— Привет, Грета, — проговорила Ренатта.

— Привет, подруга. — Я подвинула конверт по стойке к ней. — За этот месяц.

— Круто, — ответила она, протягивая руку. — Мы обработаем его. Спасибо.

— Спасибо и вам. — Я продолжила идти, когда увидела, что она собралась подняться со своего места. — Всего хорошего.

— Обязательно, и приятного пикника с Энди, — ответила она, вставая и направляясь в кабинет с моим конвертом, в котором лежал ежемесячный счет и квитанция на его оплату. — Он всю неделю только и говорил о вашем пикнике.

— Замечательно, — ответила я. — Рада, что он с нетерпением ждет его.

— Он всегда с нетерпением ждет свою старшую сестренку, — проговорила она с улыбкой и исчезла в кабинете.

Я посмотрела дальше по коридору, где находилась комната Энди.

Сам холл был чистым, просторным и хорошо освещенным. На стенах висели картины и доски объявлений, покрытые записками на яркой бумаге и поделками, выполненными жильцами.

Если бы не Кит, ничего этого бы не было. Если бы не он, я бы, вероятно, никогда не смогла дать Энди нечто настолько хорошее.

Мы с Китом встречались восемь месяцев, когда моя мать едва не убила моего брата. И с того момента как машина врезалась в дверь Энди, Кит взял все заботы на себя. Больничные счета, которые мамина дерьмовая страховка не покрывала полностью. Физическую и трудовую терапии ее страховка так же не покрывала полностью. А затем его первый интернат.

Кит сделал мне предложение спустя два месяца после выздоровления Энди. И спустя еще два месяца мы сыграли быструю и стильную свадьбу в Вегасе (стильную насколько это возможно в Вегасе). А после мы провели четырехдневный медовый месяц в хижине на озере Пауэлл.

И это было моим решением. Кит заботился об Энди, а у меня не было денег для большого мероприятия, да и я не была в настроении после случившегося с братом. И я не хотела, чтобы Кит тратил свои деньги, хотя он и сказал, что не против. Он просто хотел, чтобы я получила все, что желала.

Таким был Кит. Он всегда лишь хотел, чтобы у меня было то, что я хочу.

Но он был крутым, гениальным перекупщиком домов, который сделал состояние на первом доме. Он купил его, буквально выпотрошил, отремонтировал и продал, когда ему было двадцать два. И продолжал делать это со всем большим и большим количеством домов вплоть до сегодняшнего дня. И с каждым разом его команда все разрасталась и разрасталась.

А я была парикмахершей.

Он замечательно общался с Энди. И до аварии, и после нее. Он ненавидел мою мать всеми фибрами души (еще и до аварии). И он любил меня.

И чувствовала это. Как много он мог дать. И как много я не могла.

Он продолжал давать и давать. Я знала, что использую его всего. Так и произошло.

Но именно Кит чувствовал себя виноватым. Достаточно виноватым, чтобы навязать мне соглашение о разводе, которого я не желала и вначале отказывалась. Но после того как он усадил меня и все разложил по своим местам, я поняла, что он не просто должен был так поступить, но и я обязана была принять это.

По условиям соглашения мой дом в Глоссопе был оплачен, так же, как и вся мебель в нем. И мой «Чероки». А после еще осталось достаточно средств, чтобы оплачивать интернат Энди в течении долгого времени.

При аккуратном подходе мои расходы были невелики, и с тем дополнительным заработком, который я получала у Джемини, я могла сохранять баланс на своем счете в более чем хорошем состоянии. Тем самым обеспечивать безопасность Энди в течении очень продолжительного времени. Еще хватило бы и на достойную жизнь для себя.

То есть даже после своего ухода Кит продолжал приглядывать за мной. И также он продолжал приглядывать за Энди.

С момента моего переезда в Глоссоп он трижды оставлял свою Барби-адвоката, чтобы приехать сюда и навестить Энди, а заодно и проведать меня. Еще во время всех своих визитов он договаривался об оплате ежемесячного счета в интернате, и отвозил Энди в магазин, чтобы купить брату новую одежду.

Это расстроило меня. Он уже фактически оплатил эти счета, будучи в разводе со мной.

Но таким был Кит. Он разозлился, когда я завела