Веди меня через бури горы Химицу - Мицуно Вацу

– Вы изменились, – склонил голову Таичи.

– В этом ведь и была задумка. Мне нужно было стать похожей на вас, чтобы покинуть это место.

– Я не сказал, что вы стали похожи на нас. Только, что изменились, – едва заметно улыбнулся он, но почти сразу вновь посерьёзнел. – Я не буду спрашивать, что произошло между вами и моей матерью. Вы расскажете мне всё в доме, при ней. Точно так же поступит и она. Однако то, что я видел, встревожило меня.

– Меня тоже, – немного нервно усмехнулась я, словно разом забывая все правила этикета, которым училась год. – Я не… В общем, я сразу хочу сказать, что не сделала ничего настолько ужасного, чтобы кто-то намеренно решил столкнуть меня с горы.

– Пойдёмте, госпожа Минори, – прервал меня Таичи. – Я устал и хочу разбираться во всём сидя.

Коротко кивнув, я сделала несколько шагов к воротам, морщась от каждого соприкосновения ранок и ушибов с мелкими камешками дорожки.

– Зря вы так не любите гайдзинов, – не удержавшись, буркнула я. – Если бы пускали торговцев хотя бы с моей родины, может, они привезли бы вам новые виды обуви.

– Вас перекинуть через плечо, как в день нашей встречи? – Таичи с готовностью шагнул ко мне.

– Нет! Спасибо, обойдусь!

– Ну, как хотите, – пожал он плечами.

А затем в одно движение оказался за моей спиной и схватил под мышками, отрывая от земли.

– Поставьте меня! – Я замотала ногами в воздухе, пытаясь снова найти опору, но Таичи только невозмутимо пошёл к воротам, неся меня перед собой на вытянутых руках.

– Поставлю, как только дойдём до дома.

– Я, вообще-то, теперь знаю ваши местные обычаи, – прорычала я. – Такие вольности с незамужней девушкой – верх неприличия!

– Вот я негодник, – усмехнулся он. – Мне-то казалось, что неприлично будет дать вам идти ранеными ногами по камням и пыли сада. Но, если вы настаиваете…

Таичи опустил меня, позволяя кончикам пальцев коснуться земли. А я упрямо сложила руки на груди.

– Раз уж начали, то несите. Мне и правда больно.

– Как прикажете, госпожа.

Стоило нам дойти до порога дома, как из-за отодвинутой двери выскочила Аяка.

– Господин! Вы вернулись! Ваша матушка… – она осеклась, осматривая нас с Таичи, и уже тише добавила. – Ваша матушка приказала приготовить вам чай и принести в офуро.

Встретившись со мной взглядом, Аяка едва заметно нахмурилась. Выражение её лица так и говорило: «Что вы опять устроили?!» Но, стоило заговорить Таичи, как она снова надела маску радости и готовности служить.

– Помогите госпоже Минори добраться до её комнаты и обработайте раны на её ногах. С чаем в офуро я справлюсь сам.

В этот момент мне стало очень приятно. Ну, а что? Красивый сильный мужчина, от которого даже с дороги пахло не потом, а какими-то травами, нёс меня практически на руках в попытке уберечь от боли и неудобств. Он уже дважды спас меня от смерти, не стал бранить за ссору с его матерью и даже побеспокоился о том, чтобы в доме мне помогли с порезами. Конечно, он всё ещё оставался мужланом, который год назад назвал меня «необразованной гайдзинкой», но, право слово, о такой мелочи после нынешнего вечера можно было временно и забыть! В конце концов, он мог измениться… Понять, что раньше вёл себя со мной слишком грубо.

Тёплые чувства мимолётной девичьей симпатии и благодарности жаром прилили к моему лицу, наверняка румяня щёки. К счастью, в едва освещённом фонарями саду это сложно было разглядеть.

А между тем, Аяка попыталась возразить Таичи.

– Думаю, госпожа Минори справится и сама – она знает, где находится всё для обработки ран и порезов. А я помогу вам!

– Аяка, – спокойно улыбнулся Таичи. – Сделай, как я прошу.

– Конечно, господин, – тут же поклонилась служанка.

И тепло интереса к господину Мацудайра, возникшее на миг в моей груди, было остужено воспоминаниями.

«Мина, сделай, как я прошу», – часто говорил граф во время посещений Сакуры. Не только мне. Иногда он произносил эти слова в адрес миссис Тисл или своего камердинера. Они всегда звучали учтиво и доброжелательно. И всё же в них было то, что заставляло проглатывать любое, отличное от графского, мнение и подчиняться. Это было звучание власти. Не приобретённой, а впитанной с молоком матери. Умение приказывать с улыбкой и осознанием того, что никто не ослушается. Так говорили аристократы. И точно так же звучали слова Таичи, обращённые к Аяке. Я уже знала, что в Месте-Где-Восходит-Солнце социальные слои были чем-то похожи на британские и что семья Мацудайра была местной аристократией – самураями. Назвавшись дальней родственницей госпожи Изуми, я встала на ступень, близкую к ним, и за год жизни в Гокаяме я почти позабыла, каково это – когда тебе приказывают. Недавние мысли о том, что я стала чем-то средним между слугой и нежеланной гостьей были лишь моими внутренними терзаниями, и на самом деле я так ни разу и не ощутила себя кем-то меньшим, чем «госпожой».

Теперь же, услышав тон отца из уст Таичи, я вспомнила своё место, вспомнила недавние крики Изуми на меня и поняла, что заигралась в «госпожу».

Но лучше всего отрезвляло даже не это, а та мимолётная симпатия, которую я испытала к самураю. «Возможно когда-то именно с такой симпатии начинались чувства моей мамы к отцу. А потом она потеряла себя, став его птичкой в золотой клетке, которую он навещает, когда вспоминает о ней. Нельзя краснеть, Минори. Только не от прикосновений и доброты тех, кто выше тебя по статусу. Ты ведь не хочешь быть как мама…» Мысленная пощёчина самой себе сработала на ура, и вслух я заговорила уже другим тоном:

– Господин, поставьте меня, пожалуйста.

Таичи помедлил мгновение.

– Думаю, Аяке будет непросто дотащить вас до комнаты. Я могу…

– Не надо, – быстро прервала я. – Это просто царапины. Поставьте.

На этот раз он сделал, как я просила. От соприкосновения с деревянным полом раненые стопы пронзила резь, но я не позволила себе ни ойкнуть, ни нахмуриться. Только поклонилась со всей приобретённой вежливостью и направилась к комнате.

Аяка взяла меня под локоть. Не чтобы помочь, а, скорее, чтобы создать иллюзию выполнения приказа господина.

– Госпожа Минори, – раздался за спиной голос Таичи.

Я медленно обернулась.

– Слушаю вас, господин?

– Я что-то не так сделал?

– Нет, господин, вы были очень великодушны, спасая меня и помогая добраться до дома. – Тогда почему вы резко начали говорить как другой человек? –