Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

– Тшш. Кто тебя обидел? Только не говори, что снова напали, – усилием воли стараюсь не показывать, что злюсь. – Или дело в Иванове? Тихонова?

Сыплю на неё вопросы.

– Это я, – прерывисто вздохнув, Женя отстраняется и, шмыгает носом, трëт под глазами. – Я подралась с Тихоновой, врезала ей в нос и теперь она не мисс Единорог, а панда.

Невольно хихикаю, но Жене не смешно. Еë губы дрожат и, кажется, одно неверное слово, и она снова разрыдается. Поэтому делаю максимально серьёзное лицо.

– Подумаешь… за дело врезала или так, для профилактики?

Улыбаюсь. Пытаюсь разрядить обстановку.

– Защищалась. Не смогла промолчать.

Теперь мне точно не смешно.

– Значит, за дело. Ты защищалась. Хоть кто-то смог. Ты молодец, что дала ей отпор. Свидетели есть?

Женя молчит, а потом тихо произносит:

– Полно, но они ею куплены. Все. Кажется, все, кроме Алферовой Лены. Но не думаю, что она пойдет против целого класса. – Женя опускает голову. – Можно я часик побуду у тебя, пока родители дома? Мне нельзя попадаться на глаза, особенно папе. Не хочу, чтобы он знал, что я куда-то вляпалась.

– Конечно, можно, Жень, – протяжно выдохнув, я достаю ключи и, поглядывая на неё, открываю дверь. – Оставайся, сколько нужно. Тебе дать салфетки или сходишь умоешься?

– Умоюсь, – грустно улыбнувшись, она снимает куртку, отдает мне, и шмыгнув носом уходит в душевую.

Уверен, что родителям уже сообщили. А если нет, то директриса была не в себе. Такое в нашей школе не остаётся бесследно. У нас с драками жёстко – могут и отчислить. Хотя какая там драка – защищаясь девчонка и дала в нос другой девчонке. Можно замять, что случайно, а свидетелям пригрозить, что за дачу ложных показаний… Не знаю. Надо подумать что.

Снимаю куртку и вешаю вместе с Жениной на крючок, а потом заношу наши вещи: рюкзак и коробку. Беру полотенце и присоединяюсь к моей Валькирии. После гаража руки ужасно грязные.

– Что директриса сказала? – смотрю на Женино мокрое лицо в заляпанное зеркало и, вручив ей полотенце, включаю воду.

– Сказала, что это скандал и уголовное дело. Я разрыдалась и она сжалилась: говорит, попробует всё разрулить без привлечения моих родителей. А потом отпустила домой. И Тихонову тоже.

– И всë?

Перекрываю кран. Женя отдаёт мне полотенце и смотрит внимательно покрасневшими глазами, неуверенно пожимает плечами.

– Ты случайно не знаешь, кто у Тихоновой отец? Какой-то шишка, да? Директриса у меня раз десять спросила: «Ты хоть знаешь, кто её отец?», будто он – сам Господь Бог и меня покарает лично.

– Ну, он не Господь Бог, а скорее сам Дьявол, хоть я и не особо верю во всё это. Вряд ли он что-то сделает тебе лично.

Не хочу пугать Женю раньше времени возможным отчислением. Улыбаюсь, но… Если у Тихоновой действительно очковый эффект, то её отец просто так извинения не проглотит. Уверен, он что-то потребует взамен: либо у школы, либо у Жениных родителей.

Давно слышал от взрослых, что в 2000-х Тихонов был совладельцем казино и нескольких точек с игровыми автоматами, а этот бизнес не обходится без участия криминала. Ещё у него были пара клубов в центре города. Потом казино и автоматы прикрыли, а клубы переформатировали. Сейчас это вполне успешные и дорогие рестораны: один с азиатской, а второй с итальянской кухней. Но, если честно, ничего особенного, смотрел на сайте их меню. Насчёт казино не знаю, но ходят слухи, что подпольно где-то есть, и не только оно: по тем же слухам где-то в городе проводят бои без правил и это его тема. Так ли на самом деле я не знаю – это только слухи. Знаю, что он открыл легальные букмекерские конторы у нас на районе. Может, там делают ставки не только на спорт.

– То есть, мне пора искать телохранителя или покупать оружие? – Округлив глаза в испуге, Женя выдёргивает меня в реальность. – Её отец киллер какой-то или что?

– Ну, какой киллер, Жень! – смеюсь. – Обычный бизнесмен. Максимум, что может – это потребовать у родителей возместить моральный ущерб, а школу – завышать Лерке оценки, чтобы любимая дочь окончила с золотой медалью.

Но мои слова Женю не успокаивают. Еë тревога так и застыла на лице. Снова обнимаю, а она совсем не против, замирает, прижавшись щекой к моей груди и молчит.

– Если директриса пообещала, что всё уладит, то волноваться не о чем. – Я отстраняюсь и заглядываю ей в глаза, убираю прядь русых волос ей за ухо. – Ты же спортсменка, комсомолка и просто красавица.

Цитирую старый любимый мамин фильм и Женя, наконец, смущенно улыбается.

– Раз я такая, как ты говоришь, может, опередить события и самой с ним встретиться? Поговорить, объяснить, что она меня просто достала, и я поставила её на место? А если не поможет, то… так и быть – наступлю на свою гордость и вымолю прощение у этой дуры. Потому что родителей нельзя. Это будет катастрофа.

– Не надо ни у кого и ничего вымаливать! Ты не виновата.

Мы затихаем, потому что в душевую заходит семья соседей из пятой комнаты. Поздоровавшись, они, будто нас нет, окружают раковины и принимаются за водные процедуры.

Беру Женю за руку и увожу в свою комнату.

– А ты вечером пойдешь на тренировку? – она разувается и проходит вглубь.

– И на тренировку и завтра в школу вместе с тобой.

– Тебя выписали?

– Выписали, но я освобожден от нагрузок ещё на неделю.

Женя облокачивается о косяк проема и наблюдает, как я проверяю воду в чайнике. Удостоверившись, что на пару кружек хватит, давлю на кнопку.

– Но я всё равно пойду, – потягаю гантели, позавидую Иванову. Соскучился.

Усмехаюсь, потому что имел в виду тренировки, а вышло, что по Иванову. Женя тоже улыбается. Ну хоть немного развеселил.

– Я пойду с тобой. Хочу записаться и тоже ходить на тренировки.

Женя перестает улыбаться и выглядит серьезно настроенной.

– Зачем тебе это надо?

– Чтобы уметь защищаться. Ты не понимаешь, Макс. Лерка, может, и сделает вид, что всё простила, но потом отомстит. Я тебе не говорила, но это она. Она подолала тех пацанов.

– Ты уверена?

Женя кивает. А вот это теперь интересно.