Герцог и служанка - Дженнифер Хеймор

— Я разводила огонь для бедняжки Реджинальда. Ты же знаешь, как легко он простужается.

— Мама… — беспомощно начала Кейт.

Миссис Фиск взялась за кочергу и намеревалась поворошить угли в камине, но, по-видимому, передумала. Она резко развернулась к Кейт, которая пошла вслед за ней в глубь кухни.

За несколько мгновений лицо миссис Фиск разительно изменилось, потемнело: глаза прищурены, губы поджаты.

— Это все ты, да? Я так и знала, что ты встанешь между нами! Так и знала, что ты погубишь всю семью, ты, мерзкое грязное отродье!

— Нет, мама! — ахнула Кейт.

— Убийца! — Миссис Фиск бросилась на дочь с кочергой. Гаррет метнулся вперед и оттолкнул Кейт. Теперь кочерга была нацелена прямо ему в живот.

Он увернулся от оружия и ловко выхватил его из рук разъяренной миссис Фиск. Он отбросил кочергу — та лязгнула об пол — и схватил миссис Фиск, которая пыталась проскочить мимо него, чтобы добраться до дочери.

— Миссис Фиск, успокойтесь! — велел он. — Она не имеет никакого отношения к смерти вашего сына.

— Вон отсюда! — Она извивалась в его руках. — Убирайся! Я так и знала, что ты принесешь нашей семье одно только горе! Видеть тебя не желаю! Ты больше не моя дочь!

Кейт расправила плечи:

— Нет.

— Нет? — не веря своим ушам, повторила миссис Фиск.

Кейт зло смахнула набежавшие слезы.

— Этот дом тебе не принадлежит, мама. Я никуда не уйду. Я не брошу Реджи.

Гаррет посмотрел на малыша, который неподвижно сидел в кресле, словно маленькая светловолосая статуя с абсолютно ничего не выражающим лицом.

— Вон с глаз моих! — завизжала миссис Фиск.

Понятное дело, она в шоке. Внезапная смерть сына лишила ее здравомыслия. Гаррет держал ее крепко.

— Очень хорошо. — Он старался говорить спокойно, несмотря на бурлившую в сердце ярость. — Кейт уйдет, но только если вы позволите ей забрать с собой вашего сына.

— Нет! Уильям останется со мной.

— Уильям мертв, миссис Фиск.

Она вдруг перестала сопротивляться и обмякла в его руках. По круглым щекам покатились слезы.

— Делайте что хотите, мне все равно. Только не трогайте Уильяма. Пожалуйста, не забирайте его у меня, ваша светлость.

— Мы не станем трогать тело Уильяма, если такова ваша воля.

— Уходите! — Она оттолкнула его и поплелась из кухни. — Уходите, все. Мне надо увидеть Уильяма. Сыночек мой.

В Кенилуорт они возвращались пешком. Только Реджи сидел на лошади Гаррета, которую тот забрал из конюшни. Мальчик сидел в седле, вцепившись в луку так, словно от этого зависела его жизнь. Кейт шла рядом, чтобы поддержать его, если он вдруг упадет.

Реджи никогда прежде не доводилось ездить на лошади. Когда-то давно, когда Кейт, Уильям и Уоррен были маленькими, в конюшнях Дебюсси-Мэнора было полным-полно прекрасных лошадей. Лорд Дебюсси даже подарил мальчикам по пони. Когда близнецам исполнилось тринадцать, конюшни перешли в их распоряжение.

А потом жена лорда Дебюсси заболела, и маркиз, жаждавший получить наследника, сделал мать Кейт своей любовницей. Все потеряло для него смысл, кроме зачатия наследника. Но Реджи родился уже после смерти леди Дебюсси, и выдать его за законного сына маркиза не удалось.

Они прошли мимо поворота к дому Берти. А Берти… Кейт подавила всхлип.

Что теперь станет делать любовница Уильяма? Как скоро узнает, что ее покровителя больше нет в живых? Куда пойдет?

Не имеет значения. Это все не ее дело. Люди, которые с детства составляли ее мир, умерли. Лорд и леди Дебюсси, Уоррен и Уилли.

И даже мать оставила ее.

Кейт зажмурилась на секунду и расправила плечи. Нельзя дать слабину. Только не сейчас. Она должна быть сильной — ради той семьи, что еще у нее осталась. Надо сосредоточиться на Реджи и действовать исходя из его интересов, выбирать то, что лучше для его здоровья и благополучия.

А их общее благополучие в этот момент зависело от двух человек, которые шагали с другой стороны от лошади: от герцога Колтона и леди Ребекки.

Кейт выросла в доме маркиза, поэтому имела четкое представление об аристократии. Да, понятно, лорд Дебюсси был замкнутым человеком, кое-кто даже называл его отшельником, но он был пэром королевства и вел себя соответственно.

А Гаррет — нет. Он был такой… земной. Настоящий. Открытый. Честный. Даже близко не похожий на тех напыщенных, разодетых в пух и прах лордов, которые — как Кейт воображала — шествуют по улицам Лондона.

Он был Гарретом, она знала его близко.

Но он был еще и герцогом Колтоном, а о герцоге Кейт не знала ничего.

Леди Ребекка вдруг появилась рядом с ней и сжала нежными пальчиками загрубевшую от работы руку Кейт:

— Спасибо, Кейт.

Кейт удивленно воззрилась на нее.

— За что… миледи? — спросила она, так и не найдя ответа сама.

— За то, что была мне подругой. Ты с самого начала знала, что мы с тобой теперь родные, а я выяснила это только прошлой ночью. Я… — Леди Ребекка покосилась на Гаррета, который уверенно шагал вперед, хоть у него и были порезаны ноги. Его обувь, равно как и другие личные вещи, они нашли в спальне лорда Дебюсси, где, очевидно, спал Уилли, когда не ходил к жене или любовнице.

Гаррет подбодрил Реджи и помог ему сесть в седле поудобнее.

— Я всегда мечтала иметь сестру, — продолжала леди Ребекка.

— О… — Кейт не нашла что сказать и вопросительно посмотрела на леди Ребекку.

— Прошу тебя, поедем с нами в Колтон-Хаус. Я… — Она сглотнула. — Кейт, пожалуйста, ты мне нужна. Только ты можешь меня понять.

Кейт взглянула на нее, потом на Гаррета — герцога. На герцога, который убил ее старшего брата. Боль и отчаяние наполнили ее сердце, и она покачала головой:

— Нет. Я не одна из вас.

Когда Гаррет сказал, что забирает Реджи, она хотела только одного: навсегда покинуть Дебюсси-Мэнор. Если это делает ее эгоисткой и невежей — пускай. И все-таки она понятия не имела, что герцог и его сестра станут делать с ней и Реджи. Меньше всего на свете ей хотелось быть зависимой от них.

— Ты ошибаешься. — Леди Ребекка сжала ее руку. — Ты моя золовка, мы породнились с тобой через Уильяма, разве ты не понимаешь? Мы семья.

В конце концов, далеко за полночь они остановились на ночлег в Кенилуорте, в харчевне «Королевские руки». Кейт лежала в огромной роскошной постели, рядом лежала леди Ребекка, а Реджи тихонько посапывал у изножья кровати на соломенном тюфяке. Кейт сначала решила, что тюфяк предназначается им двоим, но леди Ребекка уговорила ее спать с ней на кровати.

Обе они лежали без сна, однако через несколько часов дыхание леди Ребекки сделалось глубоким и ровным, и Кейт поняла, что ее невестка наконец-то заснула.