Любовь (не) навсегда. У тебя есть дочь - Мила Гейбатова

– Да, верно. Помогут твои девочки, или мне идти в салон по соседству?

– Ты что! Там тебе только сожгут волосы и сделают желтой шваброй. Я сама помогу, приезжай! Я сейчас как раз в салоне.

Мнусь секунду. Я люблю Лизу, но все еще тягощусь ее обществом. Слишком многое нужно выплеснуть наружу, а оно по–прежнему не выходит. Лучше бы, чтобы покраской занимался чужой человек.

– А времени нам хватит? За Милой ведь надо.

– Одиннадцать утра, естественно. Ой! Мне же нельзя красить, аллергия развилась на фоне беременности, – говорит подруга и замолкает.

– Третьим решились обзавестись? Молодцы! – прихожу ей на помощь.

С момента возвращения в мою жизнь Алекса я не слишком внимательна к близким. Нужно хоть сейчас исправиться да порадоваться как следует. Хорошая крепкая семья растет, что может быть лучше?

– Да, – отвечает Лиза, выдыхая с облегчением, – просто там были проблемы в самом начале, мы не стали говорить даже родителям.

– И правильно! Надеюсь, будет девочка! – искренне желаю.

– Я тоже. Ладно, прибегай. Анжела тобой займется, а я посижу рядом, прослежу, и поболтаем.

– Хорошо, скоро буду.

Это идеальный вариант для обеих. Чужой человек – отличный предлог, чтобы не касаться тем, вскрывающих раны.

Собираюсь дольше, чем обычно. Половина гардероба болтается, питание было никаким, а пирожные съела Мила. Но выходя на улицу чувствую вкус к жизни. Впервые за все это время.

До этого я лишь совершала необходимые для поддержания существования действия. И, конечно, заботилась о дочке. Она всегда на первом месте.

– Двойной бургер, пожалуйста, – мой путь проходит мимо популярного фастфуда.

Теперь можно здесь месяц без зазрения совести питаться, с моей–то худобой.

С трудом доедаю, но чувствую удовлетворение. Кайф.

– Привет, девочки, – здороваюсь со всеми в Лизином салоне.

Она вглядывается с беспокойством в мое лицо, но, заметив улыбку, расслабляется.

– Здравствуй, проходи, – усаживает в кресло и располагается рядом.

Не знаю, возможно, дело в том, что в парикмахерских все женщины раскрепощаются, превращаясь, если не в подруг, то добрых приятельниц точно, а, возможно, мои коммуникативные навыки не настолько снизились, но время мы проводим отлично.

И спустя время из зеркала на меня смотрит незнакомка.

– Слушай, а тебе идет, – задумчиво тянет Лиза. – Длину жалко, конечно, но волосы хорошие, быстро отрастут.

– Ага, – киваю, сосредоточенно вглядываясь в собственное отражение.

– И корни не придется так быстро подкрашивать. Мы правильно сделали, что остановились на частом мелировании.

Тут я тоже не могу не согласиться. Не уверена, что через месяц решу повторить подвиг. Я даже не знаю, где буду через месяц.

– Ладно, спасибо, девочки. Пора за дочкой.

Горячо прощаюсь и осознаю, что стало чуточку легче дышать. Осколок льда растопить бы на сердце, и будет совсем хорошо. Слишком он острый, больно впивается.

Глава 63

С этого дня мне действительно ощутимо легчает. Отправляю накопленную работу Витольду Сергеевичу, выгуливаю Милу на детской площадке в субботу дольше, чем до этого.

Правда, в сердце так и струится холод, но он практически не беспокоит. И дочь, к счастью, перестала спрашивать про Алекса. Только иногда с грустью взглянет на огромного медведя, подаренного им, отвернется и дальше занимается своими делами.

Повезло мне с ней. Чудо, а не ребенок.

Внезапно накрывает в воскресенье. Мы гуляем вдвоем по парку, Мила бегает, ищет шишки, солнце светит, много народа вокруг. И в этом–то и проблема.

Мужчины. Полно молодых и не очень пап с колясками и детьми постарше. Одни улыбаются, играют, кто–то хмурится и зависает в своем телефоне. Но все они вместе со своими семьями.

– А у нас такого больше не будет. Вернее, никогда и не было. Мечта не сбылась, – произношу вдруг упавшим голосом и присаживаюсь на ближайшую лавочку.

– Что, мамочка? – подбегает дочь. – Смотри, настоящий желудь.

Она кладет мне на ладонь плод, молча смотрю на него, пока не замечаю капли. Поднимаю глаза на небо, а оно голубое. И тогда понимаю, это я плачу.

Впервые с того дня.

Острый осколок медленно тает в сердце. Правда, рана вряд ли когда–то заживет.

– Отлично, котик, – глажу Милу по голове, – ты умница.

– Почему ты плачешь? Жалко желудь? Но ему не больно, не переживай!

– Верю, – киваю. – Его предназначение сбылось, а моя малюсенькая мечта нет! – на последнем слове повышаю голос. Ребенок испуганно отшатывается. – Прости. Идем домой, хорошо?

Торопливо вытираю мокрые дорожки, но на месте старых моментально появляются новые. Словно кто–то сорвал шаровой кран внутри меня, и трубу прорвало. И теперь нужно перекрыть целый дом, чтобы спасти квартиру, а сантехника нет на месте.

Заходим домой, раздеваемся, включаю ребенку мультики. Крайне непедагогично, но действенно. И набираю номер.

– Алло, Лиза? Я готова поговорить.

– Ого, это здорово. Подожди, вытру руки, – подруга отходит на секунду. – Все, я вернулась. Инстинкт гнездования заставил приготовить с мальчиками печенье.

– Ваш повар не оскорблён? – спрашиваю с улыбкой.

– Конечно, он в шоке. Держался за сердце, но молчал, пока мы были в кухне. Знаешь, вышло вкусно, правда, сладковато.

– Ты в курсе, что этот синдром подразумевает не готовку, а обустройство жилья?

– Какая разница! Беременным все можно! Лучше скажи, где встретимся? – задумываюсь. Ехать к ним не хочется, там много людей. Но ведь нельзя заставлять подругу в положении ехать к нам. – Подожди! Молчи! – восклицает она. – Я скоро буду. Хотела проверить, как Виктор справится наедине с мальчишками, в роддом ведь я их не возьму.

– Ладно, давай, – прощаюсь, откладываю телефон и чувствую облегчение.

Глава 64

– Мама, успокойся, пожалуйста, – устало вздыхаю.

– Как это успокойся! Сначала ты уехала от нас за два часа езды на машине, а теперь будешь находиться за целые два часа полета! Ты в своем уме?! – восклицает родительница.

– Бабушка, но ведь самолеты доступны всем, – снисходительно говорит Мила.

– Вот! Даже ребенок знает, – целую дочь в макушку. – Спасибо, котик.

– Действительно, мать, хватит причитать. Настя еще молодая, пусть попробует новое место, может, понравится. Квартиру она не продает, и мы тут, всегда сможет вернуться. Или мы уедем за ней, если там выгорит, – вмешивается отец.

– Ага, ты мне также говорил в прошлый раз, – возражает мама, – а в итоге только мы решились на переезд, как она снова куда–то срывается. Нет уж, тут поликлиника рядом, соседи практически родные люди, столько лет бок о бок живем, остаемся на месте – спокойнее будет.

– Верно, мамуль, – нежно сжимаю ее руку.

Внутри просыпается совесть, но я ее прогоняю. На