Золотые рельсы - Эрин Боумен

А затем… движение.

За прудом, в начале дорожки, ведущей в лес, я вижу одинокого всадника, который очень медленно движется по направлению к дому. У меня бешено колотится сердце.

Лошадь у него темной масти, она черна почти так же, как ночь.

В руке у него что-то блестит — пистолет.

Я сглатываю, вытираю потные ладони о ночную рубашку, которую дала мне Кэти. Стараясь не обращать внимания на бешеный стук сердца, как можно тише открываю окно, поднимаю ружье и целюсь сквозь ставень, затем аккуратно взвожу курок.

В ночной тишине его звук кажется мне пушечным выстрелом. Лошадь под всадником вздрагивает, и он поднимает оружие. Я не даю ему выстрелить.

Я стреляю первой.

Я никогда не стреляла из ружья, но слышала, что это куда легче, чем из пистолета, поскольку длинный ствол позволяет прицелиться точнее. Так что, когда человек падает с лошади, я думаю, что попала в него. И только когда он вскакивает на ноги, понимаю, что его в панике сбросила лошадь. Он натягивает поводья, призывая ее к порядку, и я вижу, что он нисколько не пострадал.

Дверь за моей спиной с грохотом отворяется, и из спальни появляется Кэти, за ней — Матт. Следующей распахивается дверь комнаты Малыша Роуза.

— Они здесь? — выдыхает он, хватая со стола оружие. — Нашли нас?

Кэти отбирает у меня ружье и взводит курок. Она целится так, словно только этим и занимается всю жизнь, словно ружье — продолжение ее руки. Она не отрывает сузившихся глаз от прицела, палец находит спусковой крючок. Но тут ее взгляд устремляется выше, и она вытаскивает ствол из оконного проема.

— Не стреляй! — она бросается к Ризу. Он целится из второго окна. Она отбрасывает в сторону дуло его пистолета и распахивает дверь.

— Кэти! — кричит он вслед. Но она уже бежит невообразимо быстро, несмотря на огромный живот. Она разок спотыкается, но не падает, а мчится дальше, придерживая подол ночной рубашки.

— Джесси!

Мужчина тоже бежит — ей навстречу, бросив лошадь.

— Кэти? Кэти!

Они сталкиваются у пруда, и на мгновение я не различаю, где кто. В темноте они — единое целое, тела слились, руки гладят волосы друг друга, в их голосах — радость и облегчение. Когда они наконец размыкают объятия, то не могут оторвать друг от друга взгляда, и я испытываю почти благоговение. Мир может разваливаться на куски, и все же в нем бывают вот такие мгновения, полные радости и добра, когда тьма отступает, словно она бессильна перед людьми, или, по крайней мере, перед такими, как они.

* * *

— Слава богу, ты промахнулась! — говорит мне Кэти.

— Будь это бандиты, было бы хуже. — Малыш смотрит в мою сторону. — Я научу тебя обращаться с ружьем, как только рассветет. Ты должна уметь стрелять из него.

Мы все сидим вокруг стола, ярко освещенного лампами, ведь теперь бояться нечего. Джесси Колтон держит в руках чашку с горячим чаем, но взгляд его прикован к Кэти. Глаза у него карие и одновременно удивительно светлые при темных волосах, которые видно теперь, когда он снял шляпу, и такой же темной бороде, в которой тают мелкие льдинки. Лицо его смуглое от оставшегося с лета загара.

— Я думала, что ты вернешься только через несколько недель.

— Бенни отложил последнее дело из-за закрытия северных территорий. Там с ноября не прекращаются снегопады, и он сказал закупщику, что мы пригоним скот в Колорадо весной, иначе все стадо погибнет на равнинах. — Джесси быстро отхлебывает чай и снова серьезно смотрит на Кэти. — Да, знаю, я давно согласился на этот план, и все же, когда въехал на холм и увидел эту петлю, чуть не упал с седла. Никогда в жизни мне не было так страшно: в доме все вверх дном, у крыльца следы копыт, а в кухне на полу кровь. Извини, что подкрался ночью, но я подумал: а вдруг тебя привезли сюда силой? Или того хуже, тебя уже нет, и они повесили эту петлю, чтобы заманить меня в ловушку. Там было столько крови, Кэти. Что, черт возьми, случилось?

— Они нашли нас, — просто сказала она.

— Сколько их?

— Трое. Один сбежал. Поэтому мне и пришлось уехать. За тобой не следили?

— Нет. Я немного понаблюдал за домом, прежде чем подойти и осмотреться. Как они нашли нас, черт побери? Мы нигде не прокололись. Вот уже десять лет мы делаем одно и то же.

— Видимо, Лютер Роуз все это время искал убийцу брата, и Риз взял след, который привел его ко мне.

— Риз? — его глаза следуют за взглядом Кэти. В суматохе она забыла представить нас, и Джесси впервые обращает внимание на меня и Мерфи. Прищурившись, он изучает Малыша Роуза, и в тот момент, когда все понимает, его глаза становятся еще уже. Он вскакивает и выдергивает из-за пояса пистолет. Малыш Роуза делает то же самое, его стул со стуком падает.

— Я знаю, кто ты такой. — Взгляд Джесси пылает ненавистью. — Ты — Малыш Роуза.

— Джесси, мы можем поговорить? — обращается к нему Кэти.

— Боже, Кэти, скажи, что ты не знала об этом, поэтому он до сих жив.

— С глазу на глаз, — обрывает его она.

— Скажи, что ты не…

— Прямо сейчас!

Она обходит стол и встает между двух пистолетов. Джесси немедленно опускает свой, Малыш следует его примеру.

Кэти отворяет дверь в спальню, и Джесси, ворча, идет туда за ней.

Глава двадцать седьмая

Риз

— Мы это миллион раз обсуждали, — раздается из спальни голос Джесси, такой громкий, что расслышать его сквозь дверь не составляет труда. — Призраки прошлого возвращаются в нашу жизнь, и мы стреляем им в головы навылет. Стреляем без малейших колебаний!

— Я помню, о чем мы говорили, — сухо отвечает Кэти.

— Тогда какого черта этот подонок делает здесь, в нашем убежище?

— Он убил двоих «Всадников». Они меня прижали, и он застрелил обоих. Может, и третий не ушел бы, но я промахнулась.

Джесси молчит, очевидно, переваривая новости. Я ничего не вижу, кроме грубой деревянной двери, но легко могу представить его там, в спальне.

Кроме бороды, которой не было, когда я встретил его три года назад, он не слишком изменился. Думаю, единственная