Девятая дочь великого Риши - Анастасия Медведева

– Не сейчас, кириса! – резко отвечает он, бросив взгляд в мою сторону, но так и не обернувшись.

Он… он только что оттолкнул меня?

Почему?

Весь остаток дня я провела в созерцании спокойной природы, оттачивая навык «молчания мыслей» и пытаясь унять сумятицу в голове. Вечером беседовала о жизни с учителем, а за ужином даже успела перекинуться парой фраз с его учеником.

Чэн не участвовал в беседе.

Ночью я едва уснула, а проснулась… уже за пределами дома: где-то в лесу, под звездами, на знакомом одеяле рядом с костром. Больше всего удивил меня снег, лежащий на земле.

– Что?.. – Оглядываюсь по сторонам. – Как я здесь оказалась?

– Вы же не думали, что нам позволят узнать, где находится дом учителя? – интересуется Чэн, выходя из-за деревьев и подкидывая хворост в огонь.

– Ты называешь его учителем…

Мой страж глядит на языки пламени.

– Так или иначе, он многому меня научил за это время.

Я приподнимаюсь на локтях:

– Ты виделся с ним?

– Изредка.

– Он даже не попрощался со мной и не позволил поблагодарить его, – тихо произношу я, подтягивая к себе колени.

– Он знает о вашей благодарности, поверьте.

Затем мы оба молчим, и я вновь испытываю эту странную неловкость.

Почему это происходит? Я же четко поняла, что чувствую к нему. Так откуда эта новая пропасть между нами?

– За этот месяц ты словно стал другим человеком…

– За месяц?! – Чэн удивленно поворачивается ко мне. – Кириса, мы не виделись около года.

– Около… года? – выдыхаю я, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Да. Девять месяцев, если быть точным.

– Но как же…

– Похоже, вы совсем потеряли счет времени, – усмехается мой страж, вновь подкидывая сухих веток в огонь.

– Дело не в этом! – Я резко откидываю одеяло. – Для меня это ощущалось как месяц. Нет, это и был месяц: ровно четыре недели и три дня!

В лице Чэна что-то меняется. Он сводит брови, внимательно глядя на меня:

– Хотите сказать, что действительно не знали, сколько времени прошло?

– Теперь понятно, почему твои волосы так отросли! И понятно, почему ты нарастил такую физическую форму! Но я ничуть не изменилась – взгляни! – Подлетаю, приближая к нему лицо настолько, насколько возможно. – Я осталась прежней!.. У меня даже ногти толком не удлинились! – Поднимаю руку и буквально сую ему под нос.

Чэн озадаченно разглядывает мои пальцы:

– Это и впрямь странно… Выходит, он изменил для вас ощущение времени в той части дома, чтобы вы смогли спокойно усвоить все, чему он хотел вас обучить. Так вот почему мне строго-настрого запрещено было пересекать ту черту!

– Ту черту?

– Дверь в дальние комнаты – ее запрещено было открывать. Поначалу я беспокоился об этом, но потом осознал, что не чувствую угрозы от этого места.

Кажется, я поняла, о какой черте идет речь, – я ощутила на себе ее воздействие два дня назад!

Выходит, учитель опасался, что остаться у него на такой длительный срок я откажусь?..

Но почему он не сказал ничего прошлым вечером? Я бы не стала злиться! Я в этом уверена!

Поворачиваю голову и неожиданно встречаюсь с Чэном взглядом.

– Выходит, для меня прошел почти год, а вы там даже соскучиться не успели, – хмыкает он.

– Я очень соскучилась.

…

Понятия не имею, как эти слова сорвались с языка. Но молчание, последовавшее после них, тревожит меня еще больше.

– Ну, теперь мы будем ощущать время одинаково. И это хорошо, – отстраняясь от меня, произносит Чэн и разворачивается обратно к костру.

– Ты… не скучал по мне? – пересилив себя, спрашиваю я.

– С чего бы мне испытывать такие чувства? Я всего лишь тот, кто обещал довести вас до дворца правителя, кириса.

– Но это неправда! Ты уже не только мой спутник, но и…

– Но и… Кто?

– Мой друг, – отвечаю тихо.

– Приятно быть другом такой важной особы! – хмыкает он.

– Что случилось? – произношу едва слышно. – Почему ты ведешь себя так?

Чэн глядит на костер.

– Как?

– Так, словно мы с тобой встретились вчера.

– Мы встретились с вами очень давно – вы тогда были еще ребенком…

– Ты понял, о чем я.

– Наш совместный путь тоже начался не вчера, а целых десять месяцев назад!

Я сжимаю ладони в кулаки:

– Зачем ты так обижаешь меня?

– Обижаю?..

– Делаешь вид, что мы не близки!

– А мы близки, кириса? – сухо уточняет страж.

– Ближе не придумаешь! У меня просто нет никого ближе тебя! – вырывается у меня.

– Мне жаль. Надеюсь, отец станет для вас близким человеком.

– Чэн! – хватаю его за рукав. И вот я уже лежу в траве, сжавшись в комок.

– Перестаньте говорить о нашей близости! Иначе мне придется забыть свое место и доказать вам, что мы ощущаем близость по-разному! – цедит мне в лицо мой страж. Его эмоции так сильны, что волна чувств накатывает и на меня, и я едва справляюсь с ней.

– Ты думаешь, я оттолкну тебя?!

– Я думаю, что вы переходите черту, которую я так тщательно проводил. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы выбросить лишние мысли о вас из своей головы. И вы не можете так просто разрушить все мои труды из-за своего легкомысленного желания быть рядом со мной, – произносит Чэн и выпрямляется, таща меня за руку с земли – вслед за собой.

– Ты считаешь меня легкомысленной?..

– Разрешите мне эту вольность.

Он снова подкидывает хворост в огонь.

– Я докажу, что это не так…

– Я думал, девять месяцев с учителем выветрили из вас все романтические позывы, – отзывается Чэн, не глядя на меня.

– Эти месяцы помогли мне понять себя. Это точно.

Устраиваясь на покрывале, я слышу его голос:

– Я не тот, кто вам нужен, кириса.

– Это решать не тебе!

– Вот тут вы правы, – звучит негромкий ответ. А еще через какое-то время до меня доносится: – Я вас не достоин, кириса…

Но, возможно, это мне уже снится…

Глава 21. Время увидеть пример для подражания

– Ты совсем не спал, – замечаю я утром.

– Решил постеречь ваш сон.

– Постеречь от кого? От диких животных? Или от холода?

Пытаюсь улыбнуться, но Чэн не отвечает, поэтому дальше мы идем молча.

Я не стала спрашивать, связана ли бессонница моего стража с тем, что я лежала на единственном покрывале и укрывалась единственным одеялом. Ведь раньше мы всегда спали вместе.

Теперь все явно изменилось…

Но у меня есть план на случай, если Чэн начнет вредить себе этим излишним демонстративным отчуждением.

– Куда мы идем? – спрашиваю я через пару часов пути.

– Мы идем в