Первый раунд - Грейс Райли

— Здесь так уютно, — говорю я. — С тех пор как ты уехал в универ, тут что-то изменилось?

— Кое-чего не хватает, — признает парень.

Наверное, мне не стоит так удивляться, но все же, когда он валит меня на кровать, я вскрикиваю.

Джеймс смотрит на меня — в глазах у него пляшут озорные огоньки. Он убирает с моего лица прядь волос.

— Вот, так-то лучше.

Я упираюсь руками ему в живот.

— Твои родители просили нас не копаться слишком долго.

— Минутку подождут. — Джеймс снова увлекает меня на кровать и слегка придавливает, целуя в губы. — Как же поздравительный поцелуй в честь того, что тебя приняли в пресс-центр?

Не найдя в себе желания отказаться, я отвечаю на поцелуй. Губы у Джеймса сухие от холода. На щеках у него проступила щетина — не мешало бы ему побриться, — и от ее покалывания я едва не стону. Так мы и лежим несколько минут — крепко обнявшись, целуясь, пока в легких не кончается воздух. Отдышавшись, мы снова целуемся. Джеймс не гладит меня, не заходя дальше, но я чувствую, как его стояк все сильнее упирается в меня. Я уже хочу предложить быстренько отсосать ему, как вдруг дверь открывается.

— Нашлись! — кричит Иззи, заходя в комнату с наг­лой улыбкой. — Два влюбленных дурачка!

32

Джеймс

Пробуждение оказывается настоящей пыткой. Мне приходится оставить прекрасную, замечательную, голую Бекс в постели, где я спал с детства, и отправиться на пробежку по морозу. Утром в сочельник.

Оказывается, что я спустился в прихожую последним. Я сажусь на нижнюю ступеньку крыльца и принимаюсь натягивать кроссовки. Отец, разминаясь, смотрит на меня.

— Рад, что ты к нам присоединился, сынок.

— Тормоз, — усмехается Иззи, проходя мимо и тыкая меня в щеку. — Что, полночи резвился с Бекси?

Я закатываю глаза.

— Во-первых, она не любит, когда ее так называют. Ее имя — Бекс. Во-вторых, в списке того, что я не хочу обсуждать с младшей сестрой, половая жизнь попадает в топ-три.

Себ, разминая ноги, подавляет смешок.

— Резвился? Отличное словечко, Из.

— Мы уж думали, ты не придешь, — мрачно качает головой Купер. — Ч­то-то лауреат Хайсмена сдает позиции.

Отец выпрямляется и хлопает в ладоши.

— Парни! Ваша мать сегодня решила выспаться — праздники все-таки. Купер, Себ, Иззи — вы сегодня в Эмберли. Мы с Джеймсом пробежимся по Гринвичу. Кто раньше вернется, тот выбирает первый фильм, который сегодня будем смотреть.

Мы с братьями наперегонки выбегаем из дома.

Мой отец — человек в возрасте и уже много лет не надевал бутс, но первую пару кварталов он меня здорово обгоняет. Морозный утренний воздух обжигает мне щеки. Я ускоряюсь, маневрируя между припаркованными вдоль улицы машинами.

— Что ж, — наконец произносит отец, — ты пригласил ее к нам на Рождество.

Я вытираю лоб.

— Ага.

— После того, как мы решили: никаких девушек.

— Я не специально. Все просто… так сложилось.

— После того, как ты притворялся ее парнем. С самого начала было ясно, к чему приведет эта затея.

— Она не такая, как Сара. — Я огибаю небольшую яму. — Совсем на нее не похожа. И очень важна для меня.

Отец резко останавливается — я едва не врезался в него — и смотрит на меня, тяжело дыша.

— Боже. Ты в нее влюбился.

Я стараюсь не признаваться в этом даже себе, но отрицать нет смысла. Началось все с фальшивых отношений, но Бекс стала неотъемлемой частью моей жизни, и я не могу представить мир без нее. Бекс — моя первая мысль утром и последняя перед сном. Она мне даже снится. Я бы предложил ей переехать к нам, чтобы не проводить и ночи без ее объятий, но уверен — она откажется.

А мой отец словно читает мысли, наполняющие мою голову, — так, будто они написаны у меня на лбу перманентным маркером.

— Джеймс, — твердо говорит он.

— На этот раз все по-другому!

— А потом она начнет тебе мешать.

— Сара не… — Я замолкаю, потирая лицо рукой. — Она мне не мешала. Она была нездорова. Я поступил так, потому что заботился о ней.

— Именно. — Отец протягивает руку и сжимает мое плечо. — Беккет кажется хорошей девушкой, не отрицаю. Но мы говорили, что на первом месте у тебя должен быть футбол. Я думал, ты это понял.

— Весь сезон он и был на первом месте.

— А если она захочет, чтобы ты выбрал ее, но это помешает игре?

Я шумно сглатываю. Я и сам об этом думал, но отцу ни за что не признаюсь. Если бы пожар в дайнере случился в день матча, я бы поехал с Бекс, забыв про ответственность. Едва увидев ужас на ее лице, я понял: я буду рядом, что бы у нее ни случилось.

— Сезон почти кончился, — отвечаю я.

— А когда футбол станет твоей профессией? Беккет будет готова переехать с тобой?

— Мама же с тобой переехала.

— Мы с твоей мамой отлично понимали, что ради успеха необходимо чем-то жертвовать. Большая редкость — обычно люди не могут этого принять.

— Ты же не знаешь Бекс. Почему ты думаешь, что она не поймет?

Я хочу отвести взгляд, но отец пристально смотрит на меня, не давая это сделать.

— Я просто хочу напомнить: будь осторожен. Играй в том же духе — и через несколько дней ты станешь чемпионом страны. Но затем будет драфт Лиги. Окончание учебы. Первый тренировочный лагерь. Первый сезон — скорее всего, в Филадельфии или Сан-Франциско.

— И я думаю, Бекс будет рядом со мной. И я с ней — какой бы путь она для себя ни выбрала.

— А ее мнение насчет этого ты спрашивал?

Я молчу. Я думаю, что Бекс готова к этому, но наверняка не знаю. Бекс стоило бы изучать изобразительные искусства — от диплома в сфере бизнеса ей в лучшем случае ни жарко ни холодно. Ей хорошо бы поискать работу, связанную с фотографией. Если бы сейчас я позвал ее в Сан-Франциско, не знаю, какой ответ бы получил. Пока она твердо настаивает, что ее место в дайнере. Отношения на расстоянии? Никогда не пробовал и не уверен, что справлюсь. Одно дело — на несколько дней уезжать на матчи или проводить пару недель в спортивном лагере. Другое — жить на другом конце страны.

— Знаю, ты любишь ее и думаешь, что всегда будешь с ней, — продолжает отец, не дождавшись ответа. — Но так было и с Сарой — и смотри, чем все обернулось в итоге.

Он треплет меня по плечу. Я моргаю, сглатывая, хотя в горле напрочь пересохло. Мне следует возразить, но я не могу подобрать ни слова.

— Побежали, — наконец говорю я. — Иначе Иззи опять выберет «Привет семье!»37, а я этот бред пересматривать не собираюсь.

33

Бекс

Мать у Джеймса просто замечательная.

Когда я полчаса назад спустилась на первый этаж, в доме было тихо. Хоть он и огромный, я поняла: Джеймс с братьями и сестрой куда-то ушли. Я все же заглянула на кухню, надеясь попить кофе.

Оказалось, там Сандра. Она заварила мне пуровер и настояла на том, чтобы позавтракать печеньем. Ну просто идеал женщины!

Сандра опирается на спинку стула, поджав под себя босые ноги, делает глоток кофе и смотрит на меня. Кажется, близится своего рода допрос. В тот единственный раз, когда я общалась с родителями Дэррила, его мать тут же спросила меня, сколько детей я хочу родить. Любая фраза от Сандры будет в разы уместнее.

— На тебе свитер моего сына, — замечает она.

Покраснев, я смотрю на себя. Я в сером свитшоте с эмблемой МакКи. Мне он велик: рукава закрывают ладони, и я задрала их, потянув за выбившуюся нитку.

— Мне так уютнее.

Сандра улыбается. Лицо у нее доброе, естественное для ее возраста. В уголках глаз собираются морщинки, от которых ее улыбка кажется еще теплее. В Сандре нет ничего фальшивого — даже сейчас на ней надеты всего лишь футболка (возможно, Ричарда)