Первый раунд - Грейс Райли

— Может, тебе стоит заняться этим, когда закончишь учебу, — говорю я, бросив взгляд на Анжелику. — Спортивной фотографией.

Бекс смеется.

— Джеймс, ну хватит!

— Я серьезно.

— И я.

Бекс улыбается Анжелике.

— Спасибо за информацию, — говорит она женщине. — Рада знакомству.

В ее тоне слышится что-то жесткое — Бекс явно хочет закончить этот разговор. Она убирает камеру в футляр. Я, как бы извиняясь, смотрю на Анжелику.

Женщина протягивает мне визитку.

— Уговори ее позвонить мне на рабочий номер, — тихо произносит она. — Дам Дагу с ней поговорить.

Анжелика уходит.

— Бекс… — начинаю я, глядя на визитку.

— Я ее не возьму.

— Ну же! Уверен — фотографии, которые ты сделала на тренировке, шикарные. Можешь построить на этом карьеру.

— У меня уже есть карьера.

— Какая? Печь пироги? Ругаться с поставщиками из-за сорта бекона?

— Да. — Бекс резко перекидывает футляр с камерой через плечо. — Какой ты заносчивый.

— Я имел в виду, что такая работа тебе радости не принесет.

Бекс гневно смотрит на меня.

— Мы сто раз об этом говорили.

Рассердившись, я стискиваю зубы.

— Бекс, карьера в дайнере не для тебя. Вот это, — я показал на камеру, — для тебя. И спорт тут неважен — можешь не заниматься спортивной съемкой. Открой фотостудию. Снимай свадьбы. Или…

Девушка выхватывает визитку у меня из рук и сует ее мне в карман. От неожиданности я замолкаю.

— Это хобби. Я люблю фотографировать, но это просто хобби.

— А ты бы сказала мне то же самое про футбол? «Слушай, Джеймс, знаю, ты очень талантлив и все такое, но это просто хобби, найди нормальную работу».

— У нас разные ситуации. Ты это знаешь.

— Почему?

— Потому что так все и есть! — кричит Бекс. — У меня нет выбора!

— Можешь продать дайнер, а на вырученные деньги открыть дело, которое тебе действительно будет нравиться. У тебя есть образование в сфере бизнеса, так что все получится.

— Не командуй мной.

— Я не командую! Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Бекс разворачивается и идет прочь.

— Беккет, ну же!

Она не останавливается.

Я догоняю ее, игнорируя взгляды, которые кидают на меня несколько оставшихся на поле парней из команды. Мне следует пойти в раздевалку — согреться и обсудить тренировку с мистером Гомесом, но что я за парень, если дам Бекс уйти рассерженной!

— Ты заслуживаешь всего, что хочешь, — говорю я девушке. — Ладно? Я это имел в виду. И если ты действительно хочешь заниматься дайнером…

— Хочу.

— Хорошо. — Я беру Бекс за руку — пальцы у нее словно ледышки. — Извини. Но, пожалуйста, позвони Анжелике. Даже если фотография для тебя просто хобби, тебе она интересна. Занимайся ей. На тренировке я слишком часто поглядывал на тебя и видел, как тебе нравится снимать. Даже в такой мороз.

Бекс смотрит на меня. Выражение лица у нее какое-то замкнутое, словно она боится раскрыть слишком многое, — и это меня пугает. В последнее время мы с Бекс стали близки, доверяли друг другу, и при мысли о том, что я это уничтожил, меня охватывает ужас. Хоть мне и хочется помочь Бекс справиться с этой проблемой, я не могу. Иначе девушка со мной не останется.

Я надеюсь, что к концу учебного года Бекс поймет: она не обязана продолжать дело, доставшееся ей не по ее воле. Она предана матери — это хорошее качество. Но если бы мать действительно любила Бекс, она бы помогала ей строить счастливую жизнь, а не давила на чувство вины, принуждая тратить лучшие годы на работу в дайнере, который она открыла с бывшим мужем.

— Пока, — говорит Бекс. — Заниматься сегодня будем?

— Да. Конечно.

Бекс направляется к машине. Я немного стою на месте — ноги будто приросли к земле.

И тут я резко кое-что вспоминаю. Я не хочу, чтобы Бекс уходила рассерженной, — а хочу поцеловать ее на прощание.

Я подбегаю к девушке и крепко обнимаю ее. Она удивленно пищит, когда я прижимаюсь своими холодными губами к ее. В спешке я случайно сбиваю с Бекс шапку. Кладу руку ей на макушку, и девушка вздрагивает. К моему облегчению, она отвечает на поцелуй, хватаясь за мою футболку.

— Чего ты так? — шепчет девушка, когда я мягко отстраняюсь.

— Всю тренировку мечтал.

Бекс усмехается.

— Я знаю, как выгляжу в этой куртке, — будто зефирка!

— Самая милая зефирка на свете, — говорю я, снова целуя ее. — И самая сексуальная.

Бекс улыбается в мои губы, и у меня словно камень с души падает. Я отстраняюсь и беру ее лицо в ладони так, чтобы она взглянула на меня.

— Прости меня, — говорю я. — Я отстану. Но по­обещай, что сделаешь две вещи.

Бекс с опаской смотрит на меня.

— Какие?

— Позвонишь Анжелике.

Бекс сжимает губы в тонкую ниточку.

— Ну же, только подумай! — прошу ее я.

Наконец девушка кивает.

— А вторая вещь?

— Проведи Рождество со мной и моей семьей.

31

Бекс

Лора сует флаер мне в руку и торжественно взмахивает ладонью.

— Не благодари.

Я не глядя кладу бумажку на стол. Как только допишу последнюю работу, над которой сейчас сижу, я официально закрою семестр. Н­аконец-то. Шесть предметов — это вам не шутки. Сессия заканчивается, и я понемногу перестаю нервничать. Вместо этого я паникую каждый раз, когда вспоминаю, что со­гласилась провести Рождество в гостях у Джеймса. Но, как говорится, кто не рискует — тот не выигрывает. К тому же проще было сказать «да» на его приглашение и смотреть, как он радуется, чем и дальше спорить насчет моего будущего.

Лора плюхается на мою кровать — матрас покачивается.

— Бекс, да ну! Я сейчас уеду, знаешь ли. Целый месяц тебя не увижу. Если не собираешься смотреть на шикарный прощальный подарок, хотя бы «пока» скажи!

— Я все еще страшно завидую! — отвечаю я, поворачи­ваясь к подруге. — Барри правда поедет с тобой в Нейплс?

— Ага. Он не сразу, но согласился, — ухмыляется она. — Мой брат его прибьет. А ты не передумала ехать в Порт-Вашингтон?

Я приглаживаю ворс на свитере. Порт-Вашингтон — даже название города звучит роскошно.

— Не-а, я еду. Но каждый раз, как вспомню, — желудок в трубочку сворачивается.

— Обязательно пофоткай дом Джеймса! Уверена — он просто грандиозный. Если его родители не заказывают украшения для дома у какой-нибудь студии, я свою шапку съем.

— Ты же не носишь шапки. Говоришь, у тебя в них голова огромная.

— Ну, съела бы шапку, если б она у меня была. Мать Джеймса такая стильная! Готовься к шикарному Рождеству.

Я приподнимаю бровь.

— Ты меня этим подбодрить хотела? Я и так на взводе.

Лора покачивается на матрасе.

— Посмотри буклет. Настоящий подарок я отправлю на адрес Джеймса. Это, так сказать, мини-дополнение.

Я вздыхаю и беру в руки флаер. Стоит начать читать его, как мои щеки вспыхивают.

— Лора…

— Участвовать можно всем желающим — не только тем, кто изучает изобразительные искусства! — быстро произносит Лора. Конечно, она заранее придумала ответы на все мои возражения. — А еще твои работы могут разместить аж в галерее Виллиджа!33

Я заставляю себя внимательно прочитать флаер. Речь идет о конкурсе, который спонсирует кафедра изобразительных искусств МакКи. Предлагается несколько направлений… в том числе и фотография. Все прошедшие в финал получат по тысяче долларов, и их работы разместят в галерее «Клоуз» Вест-Виллиджа. Авторам произведений искусства, которые жюри сочтет наиболее выдающимися, полагался особый приз. Увидев его размер, я едва не ахаю. Пять тысяч долларов. Эти деньги очень бы пригодились на ремонт квартиры.

— Вау, — шепчу я.

— Можешь отправить им фотки, которые висят в дайнере, — предлагает Лора. — Или те недавние, которые ты сделала на тренировке. У тебя шикарно получилось! Понятия не имею, как можно так красиво снять кучку бегающих по полю замерзших пацанов. Пообещай, что хотя бы подашь заявку.

Я аккуратно сгибаю флаер пополам и сую его в ежедневник.

— Хорошо. Но надеяться ни на что не стоит. Думаю, это один