Дом у воды - Виктория Волкова

— А в чем она была, когда ее застрелили? — опасливо поинтересовалась Света.

— Так в твоем комбинезоне, — убитым голосом сообщил Михеич. — Вот ведь напасть. Хулиганы польстились на дорогую тряпку. Люся бросилась защищать сестру, так и ее это…

Гаранин внимательно глянул на перепуганную ляльку и шутливо заметил, обнимая:

— Вас сложно перепутать, маленькая. Надька выше на полголовы и на десять лет старше.

— И водки выпила цистерны три, — печально хмыкнул Михеич. — Это просто совпадение, — постарался утешить он.

Света от бессилия всплеснула руками:

— Теперь точно ничего не узнаем.

Она прижалась к Арсению, пытаясь сообразить, кто и за что объявил на нее охоту? С того самого дня, как Гаранин назвал фамилию заказчика, а Надя украла комбез, Света не могла понять, она-то каким боком к делам отца, за которые он поплатился жизнью? Она не имела никакого отношения к финансам, а когда отец умер, была подростком. Да и Олега Дунаева видела всего ничего. Пару раз до папиной гибели, потом на похоронах.

Света вздрогнула, вспомнив то жуткое время. Почувствовала, как кровь стынет в жилах. И многим позже, согревшись в объятиях Гаранина, подумала, что, вернувшись домой, нужно обязательно расспросить мать или крестного.

Виктор Николаевич Пахомов, еще подлетая к Парижу, почувствовал себя плохо. Тянуло сердце и кружилась голова. А еще постоянно тошнило и клонило в сон. Хорошо, в аэропорту Шарля де Голля его встречала Хлоя, радостная и цветущая.

— Ты весь зеленый, мон амур, — вместо приветствия обеспокоилась жена. — Будто токсикоз…

А потом, приложив ладонь ко лбу, почувствовала жар.

— Ты весь горишь, Виктор, — пробормотала она и, обернувшись к водителю, велела:

— Быстрее забирай багаж, Анри.

Витька сквозь пелену помнил, как с трудом дотащился до лимузина, а там, устроившись на мягких сидениях и почувствовав себя дома и в безопасности, потерял сознание.

Он не слышал, как Хлоя в истерике звонила брату, не видел, как бронированный лимузин де Анвиля несется в частную клинику. А придя в себя только на следующие сутки, Пахомов уперся взглядом сначала в белый потолок, потом в тонкие и противные трубки капельниц, а уж затем в спящих в креслах Хлою, Армана и Лильку.

Он попытался сесть на кровати или хотя бы повернуться на бок, но запищали, затренькали аппараты. Первой встрепенулась жена, подбежала, замяукала что-то ласковое. Витька не сразу сообразил: мозг, одурманенный Анвилевскими препаратами, отказывался понимать басурманский язык. Следом подтянулся дорогой шурин. Пахомов даже почувствовал небывалую теплоту к Арману. Мог бы заниматься своими делами, ан нет, ночует рядышком с койкой больного.

Витька слабой рукой прижал к себе жену, зашептал на ухо нежности, потом протянул ладонь Арману.

— Спасибо, брат! Никак не пойму, где подхватил грипп, — пожаловался он. — Да еще в такой зверской форме. Чуть не сдох…

— Это не грипп, — мотнул головой де Анвиль. — Где-то ты черной энергетики хватанул, вступил в какую-то гадость или пообщался с очень неприятным человеком, давным-давно потерявшим душу.

— Дык… — пробормотал задумчиво Пахомов. — Я же только со своими встречался. — И замолк на полуслове, увидев, как из памяти выплывает одутловатое лицо Станислава Дунаева.

— Вспомнил? — ласково усмехнулся Арман. — Я оставил пропись и порошки. Хлоя тебя быстро на ноги поставит. А мне пора… через час заседание в Министерстве здравоохранения.

— Подожди, — прохрипел Витя по-русски. — Подожди, — повторил отчаянно на французском. — Этот человек… Станислав Дунаев… это он заказал нашу Лану.