На твоей орбите - Эшли Шумахер

Папа кивает, отводя взгляд.

– Ждем тебя внизу, – говорит он.

* * *

Эбигейл объективно ослепительна.

Зеленое платье, подходящее к зеленым глазам, юбка достаточно длинная, чтобы не нарушать школьный дресс-код, но и достаточно короткая, чтобы демонстрировать идеальные загорелые ножки. И она сделала что-то интересное с волосами: спереди они прямые, а сзади все кудрявые; свободные длинные пряди обрамляют лицо.

В начале лета я бы подумал, что она выглядит как эльфийская принцесса. Наверное, я и сейчас так думаю, но следом за этой мыслью следует другая, гораздо более громкая: «Я тону».

Наверное, я был прав, когда сказал, что лучше бы Нова сюда не приезжала. Разве до ее приезда я не был счастлив? Или хотя бы близок к счастью?

Но сейчас моя жизнь полна страданий. Словно все то, что когда-то меня радовало – или я считал, что радовало, – из крыльев превратилось в цепи.

Я напоминаю себе вновь, и вновь, и вновь, что мог бы жить в ужасном «до», прятаться под кроватью в грязном доме, с родителями, которые не ведут себя, как должны родители. Со мной до сих пор могли бы (мозг возражает против следующих слов) жестоко обращаться.

Моя настоящая жизнь гораздо лучше. Бесконечно лучше. Однако с приездом Новы я увидел, что она может стать лучше лучшего. Я могу стать по-настоящему счастливым.

Но это невозможно. Не потому, что мои планы и ее планы не сочетаются. Глубоко в душе я знаю: если позволю себе любить ее, я никогда не остановлюсь.

Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Даже если она не будет любить меня. Даже если решит, что это плохая затея. Если позволю себе сблизиться с ней так, как хотел, еще когда увидел ее имя напротив девяноста девяти процентов, тогда точно…

– Сэмми! – визжит Эбигейл. – Улыбайся! Это будет моя новая аватарка.

Мы стоим под аркой из воздушных шаров. Диджей, который сам, наверное, закончил эту школу двадцать лет назад, развлекает публику на украшенной сцене. Рядом с его пультом стоит столик с коронами для короля и королевы вечера. Безвкусная фиолетовая подушка, на которой они лежат, блестит почти так же сильно, как сами украшения.

Я улыбаюсь натренированной улыбкой. Аж щеки болят.

Едва вспыхивает камера, рядом оказывается Лис, без Лиэнн. Оглядываю зал и вижу ее с группой ребят из оркестра. Один ее товарищ качает головой в сторону диджея, словно разочарован в музыкальном сопровождении.

– Сэм, чувак, выглядишь фантастически.

Эбигейл смеется громче обычного. Она возбуждена и воодушевлена. Исподтишка поглядывает на короны.

– Лис, ты ему в лимузине уже шесть раз это сказал.

– И скажу еще, он заслуживает, – говорит Лис, хлопая меня по спине. – Ты только посмотри на него. Галстук и парадные туфли. Какого парня себе отхватила, а, Эбби?

К нам подходит Лиэнн, бросая скептический взгляд на старые кроссовки Лиса. Он утверждает, что когда-то они были белыми, но в это сложно поверить.

– Лучше некоторых, – сухо говорит она.

Лис целует ее в щеку:

– Ты говорила, что тебе нравятся мои кроссовки.

Лиэнн театрально закатывает глаза, но, выставив из-под платья в пол собственные кроссовки – новенькие снежно-белые «рибоки», – смотрит на него влюбленным взглядом.

– Ты мне нравишься, – говорит она. – Так уж вышло.

Порой я забываю, что они вместе, Лис и Лиэнн. Обычно они проводят время наедине, или я провожу время с Лисом, или мы устраиваем двойное свидание с ними и Эбигейл, что больше напоминает дружескую тусовку, чем встречу двух пар.

Но не могу не отметить, что с приездом Новы они тоже изменились – точнее, я вижу их иначе. Словно снял шлем после игры и ко мне в полном объеме вернулось зрение.

Они всегда говорили, что после выпускного разойдутся, что хотят изучить мир и не быть привязанными к кому-то в столь юном возрасте.

Но Лис не кажется таким уж юным, когда обводит Лиэнн взглядом снизу вверх и наконец смотрит ей в глаза. Это похоже на старую любовь, о которой поют в песнях, которая заканчивается качелями на крыльце, внуками и толстыми фотоальбомами.

Может, они и не менялись. Может, я заметил только потому, что мы с Новой полная противоположность: говорим – даже если не во всеуслышание, – что хотим остаться вместе, но знаем, что разойдемся.

Лиэнн перестает глазеть на моего друга и с улыбкой поворачивается к нам с Эбигейл:

– Нужно потанцевать, пока духовая секция не подкупила диджея. Они хотят поставить треки с валторной. Уже деньги собирают.

– Диджея можно подкупить? – спрашиваю я.

Меня никто не слышит. Лиэнн тянет за собой Лиса, Эбигейл – меня, и вот мы вместе танцуем, превращаясь в одно большое размытое пятно, что мне ужасно не нравится. Лучшая подруга Эбигейл Кэтрин сталкивается со мной, слишком громко смеясь. От нее пахнет алкоголем. Я уже говорил, что мне все это ужасно не нравится? Мне все это ужасно не нравится.

Хотя бы в этот раз я не веду себя по-скотски. Я просто терпеть не могу танцы. Особенно такие – которые якобы должны быть важным событием (ведь парень должен с предвкушением ждать бала выпускников, да?), но на деле похожи на вынужденное веселье. А это, как всем известно, худший вариант. Был только один танец, который мне хоть капельку понравился, – тот рождественский с Новой под Синатру.

Столько прикосновений, и совсем не как в футболе, где ты точно знаешь, куда смещаться и что делать. Нет, нужно интуитивно двигать руками и ногами в такт, при этом осознавая, что все на тебя смотрят. И, может быть, смеются.

Ужасно неловко. Неожиданно утомительно. И неожиданно быстро все заканчивается. Я думал, танец затянется, но диджей выключает музыку. Ребята из оркестра – наверное, те, что успели заплатить, – громко свистят, выказывая недовольство, а на сцену выходит директор школы.

– Ну хватит, хватит, – говорит мистер Перес, постукивая по микрофону. – Знаю, вы все хотите продолжить танцевать, но сначала нужно разобраться с одним делом.

Эбигейл сжимает мою ладонь.

– Вот оно, – шепчет она. – Кэтрин подслушала учителей в туалете и…

– Король и королева нашего вечера… – Драматичная пауза. – Эбигейл Шепард и Финниган О'Коннер!

Никто не удивлен, уж тем более Эбигейл и Лис, но мы все равно кричим и аплодируем. Кто-то заводит кричалку: «Лис! Лис! Лис!» – словно миру необходимо знать настоящее имя Финнигана.

Даже я не могу не смеяться, когда на сцену выходят моя идеальная девушка и мой по-дурацки гениальный лучший друг. Из первого танца они устраивают большое шоу, а в конце расходятся: Эбигейл – ко мне, Лис – к Лиэнн.

В честь короля и королевы звучат громкие аплодисменты и радостные визги, а потом Эбигейл и Лиса уводят в другую комнату для фотографии. Лиэнн возвращается к ребятам из оркестра, а я остаюсь стоять на краю танцплощадки. И с этого места прекрасно видно, как через арку воздушных шаров в зал входит Нова Эванс, одетая в галактику из звезд.

Глава 21

Нова

Всю поездку до школы мама твердила о том, как красиво я выгляжу, какая я взрослая, как она не может поверить, что я уже в одиннадцатом классе, и куда делось время, и что, как только мы приедем на новое место, она распакует детские фотографии и мы их все пересмотрим.

Сначала нас с мамой сфотографировали Дон и Кит, а потом мы забрались в машину Джорданов. Я надела то самое платье со звездами. Купила его на следующий же день после примерки: уж слишком хорошо оно сидело. И ничего, что молния заедает. Я поняла уже давным-давно: если мне что-то понравилось, лучше сразу это купить. В следующий раз вещи – или меня – уже может не быть.

И хотя я говорила себе, что платье – всего лишь красивый наряд, который хорошо иметь в гардеробе, я словно знала, что надену его с бутоньеркой Сэма.