Свободен для любви - Ричард Гордон

Свирепая хозяйка гостиницы промокнула мои каракули. Брови ее поползли на лоб.

— А кто из вас Фремли? — процедила она.

— А? Что вы сказали, миссис Регби? — встрепенулся я.

— Дигби! — прошипела она.

— Ах да! Извините. Фремли — это я. Я! Мистер Фремли. А Филлимор — вот эта дама. Мисс Филлимор.

Я был готов оторвать себе голову. Фремли было моим вторым выбором после Филлимора, но, охваченный волнением, я перепутал. Миссис Дигби смотрела на меня, как Гамлет на своего дядю Клавдия.

Я попытался улыбнуться и прохрипел:

— Нам нужны два номера.

— Еще бы! — зловеще фыркнула мегера.

Я засунул руки в карманы, потом вытащил наружу и поскреб в затылке.

— Мисс должна зарегистрироваться.

Хозяйка вручила ручку сестре Макферсон, которая хладнокровно нацарапала: «Гортензия Филлимор, Парк-лейн, Лондон».

Считая себя обязанным пояснить столь странное прибытие не состоящей в браке парочки в загородную гостиную, я заговорил:

— Мы просто едем на север. Она, знаете ли, моя кузина. Мы направляемся на похороны нашего дяди. Замечательный был джентльмен, богатый промышленник. Вы, возможно, слыхали о нем. Работаем мы оба в Лондоне, вот и решили, чтобы сберечь средства, поехать вдвоем. По дороге спросили, есть ли в этих местах хорошая гостиница, и нам подсказали…

— Эр-нест! — оглушительно завопила мегера. — Эр-нест! Где ты, Эрнест?

Из кофейного зала снова вынырнула плешивая голова.

— Че?

— Возьми багаж.

Старичок, с виду неспособный нести что-либо тяжелее почтовой открытки, заковылял к нам.

— Дама будет жить в номере три, — проскрипела миссис Дигби, снимая с доски увесистый ключ. — А джентльмен… — Она прошагала к самому концу стойки. — В номере девяносто четыре.

— Угу, — прошамкал Эрнест, подхватывая наши саквояжи. — Ступайте за мной.

— Мы брат и сестра, — пояснил я, следуя за ним по пятам. — Двоюродные. Едем на похороны дяди. Он был промышленником, бедняга. А работаем мы в Лондоне, вот и решили поехать вместе. По дороге нам посоветовали завернуть на ночлег к вам, вот мы и…

— Номер три! — прервал меня Эрнест, словно провозглашая победителя дерби.

Распахнув дверь, он зажег свет. Мы оказались в огромном зале размером с бильярдную. В номере были два стола с мраморными крышками, украшенных вазочками с искусственными фруктами, старинное трюмо с херувимчиками, мраморный же умывальник и массивные платяные шкафы, в которых можно было запереть целую шайку грабителей. Посередине зала возвышалась исполинская кровать с балдахином.

Сестра Макферсон, которая за последние пять минут не произнесла ни слова, громко ахнула.

— Господи, я просто глазам своим не верю! — изумленно промолвила она.

— Ступайте за мной, — прошамкал Эрнест.

— Надеюсь, здесь тебе будет удобно, — сказал я. — Встретимся через пять минут внизу. Выпьем что-нибудь.

— Мне-то уж точно будет удобно, — усмехнулась Нэн. — Мне не привыкать ночевать посреди собора Святого Павла.

— Ступайте за мной, — настойчиво повторил Эрнест.

Номер Нэн был на втором этаже, а вот моя комната располагалась в самом конце запутанного лабиринта, причем добраться до нее можно было, только несколько раз поочередно поднявшись, спустившись и преодолев несколько длиннющих, похожих на кишки коридоров.

— Ума не приложу, почему она вас здесь поселила, — проворчал Эрнест, останавливаясь перевести дух на ступеньках узкой и крутой лестницы. — В вашем номере со времен Вильгельма Завоевателя[17]никто не останавливался.

Мой номер располагался под самой крышей. Это была узкая и мрачная неотапливаемая келья с железной кроватью, обшарпанным комодом и цинковым рукомойником, живо напомнившим мне морг. Под потолком громоздилось нечто похожее на ораву летучих мышей. В щелях свистел ветер. Мужественно улыбнувшись Эрнесту, я вручил ему шиллинг. Старик удивленно вылупился на него, зачем-то попробовал на зуб и сгинул, пожелав мне спокойной ночи. Я тяжело плюхнулся на койку, жалобно заскрипевшую под моей тяжестью. Если это была всамделишная любовь, то я больше не удивлялся, что казановы водились только в странах с теплым климатом.