Пленницы. Расплата - Мария Меркер

локоть. Нехотя беру его под руку и мы неспешно шагаем в сторону усыпанной хвоей поляны на опушке леса. Дует прохладный ветер, но солнце греет вовсю, в лёгкой джинсовой куртке и шортах я чувствую себя прекрасно. И в остальном всё в порядке, головокружения почти нет, меня не мутит и лёгкая боль в виске редко напоминает о себе.

— Ты не рассказала, да? — спрашивает Стрела, когда мы отходим на приличное расстояние от дома. Дойдя до опушки, он отпускает мою руку и оборачивается. Отсюда видно только второй этаж, первый закрыт диким кустарником.

— Сказала, — отвечаю.

— Что-то они подозрительно спокойные, — отойдя ещё дальше и озираясь по сторонам, Вадим останавливается и достаёт покрывало из пакета. Расстилает на тёплой, согретой солнечными лучами земле и жестом приглашает меня присесть.

— Кира тоже знает, Клим проболтался, — сняв сланцы и присаживаясь на покрывало, говорю я. Наблюдаю за тем, как Стрела достаёт из пакета контейнер с бутербродами, бутылку красного вина и пластиковые стаканы. Даже странно. Мужчина, который держит меня в плену, устраивает пикник на свежем воздухе. Не то, что бы я против, наоборот, заточение угнетает меня, но это кажется мне свиданием, на которое я не давала согласие.

— А остальные? — сняв кроссовки и присев рядом со мной, Стрела достает свой складной нож и кармана брюк и пытается открыть бутылку. Нож обычный, не швейцарский, но ему без труда удаётся вынуть пробку. Грубая мужская сила плюс ловкость делают своё дело. Уже не в первые замечаю, что несмотря на немаленькие габариты, он вовсе не неуклюжий.

— Остальные, наверное, догадывались.

Попросив меня подержать стаканы, разливает вино. Напиток прохладный, как я люблю. Глоток сладкой терпкой жидкости, однако, не приносит удовлетворения. Я устала быть вечно взволнованной, терзать себя сомнениями, беспокоиться обо всём на свете. Нервная система пока не даёт сбоев, но я, так или иначе, чувствую, что истощение уже на пороге, стучится в двери. Аппетит, однако, никуда не делся, и от запаха бутербродов с копчёным мясом рот наполняется слюной.

— Уже решили как будете бежать? — Вадим натягивает улыбку, наблюдая за тем, как я жую уже второй бутерброд.

— Ты мне специально всё рассказал? Чтобы я тебе сливала всё, что мы обсуждаем между собой? — чуть не поперхнувшись, быстро допиваю остатки вина и протягиваю пустой стакан, чтобы получить новую порцию. Кровь уже прилила к лицу, сердцебиение участилось.

— Отчасти, — отвечает Стрела. — Может, как-нибудь я расскажу тебе, зачем это нужно.

— Расскажи сейчас.

Мужчина отрицательно качает головой в ответ. Мы допиваем вино и доедаем почти все бутерброды, но я так и не решилась заговорить с ним о Климе. Убрав все обратно в пакет и отбросив его подальше, Стрела спрашивает меня:

— Ты расслабилась?

— Нет, — говорю, опустив глаза. Руки нервно теребят край футболки. Зачем он задал этот вопрос?

— А ты быстро восстановилась. Я думал, тебя неделю как минимум колбасить будет.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с его внимательным взглядом. Опёрся на свой крепкий кулак и разглядывает меня как экспонат в музее. Опустив веки, смотрит на прикрытую футболкой грудь, и губы растягиваются в улыбке.

— Сними, пожалуйста, куртку.

— Зачем?

— Сними, Диан.

Вздохнув, делаю, что он просит. На этом просьбы не заканчиваются. Следом идёт футболка. Остаюсь перед ним полуобнаженная, обнимаю себя за плечи, прикрывая локтями грудь. От прохлады тело покрывается мурашками.

— Холодно, — жалуюсь, поджимая губы. Обращается со мной как с живой игрушкой. Что скажет, то и делаю, невзирая на то, что скоро он избавится от меня. От накатывающих слёз щиплет глаза.

— Надень только куртку, — тихим и томным голосом говорит он. Не сводит глаз с обнаженной груди, будто видит впервые. — Только не запахивайся. Надев джинсовку, я жду дальнейших указаний. Что скажет теперь? Наклониться и отсосать ему?

Стрела довольно ухмыляется, одобряя мой внешний вид.

— Прекрасно. — И, стянув с себя футболку, нависает надо мной, укладывает на покрывало. Улыбка слетает с его лица, сосредоточенный и серьёзный, словно принимается за кропотливую работу, ласково гладит меня по волосам, опускаясь всё ниже, к чуть прикрытой курткой груди, прикусив нижнюю губу, мягко сжимает ладонью, влажный взгляд восхищенно скользит по моему телу. Может, будь мы в другой вселенной, и я бы восхитилась его формами, безупречным телом, играющими под упругой кожей мускулами. Впрочем, всё отвращение лишь на поверхности, только от того, кто он такой, и кто я рядом с ним. Подсознательно я уже отдалась ему. Как телом, так и сердцем.

— Не надо, увидят, — очнувшись от наваждения, говорю я. Его губы уже близко, пара миллиметров отделяет нас от жаркого поцелуя.

— Не увидят, — отвечает он и, наконец, целует, настойчиво раскрывая мои губы своими. Я стараюсь изо всех сил быть холодной, отвечаю на ласки сдержанно, руки покоятся вдоль тела на покрывале. Тяжело молча гореть изнутри, сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Тяжело и так бесполезно. Он не унимается, целует все ниже, шею, грудь, дразнит языком с набухшие соски, водит тёплыми губами по животу. Понимаю чего он хочет, и отворачиваюсь, подставляя лицо яркому солнцу, лишь бы не заглядывать в эти полные желания глаза. Свежий ветер ласкает оголённые бедра, а внизу становится еще горячее, когда он припадает губами к моему влажному клитору. Влагу между ног я почувствала ещё тогда, когда кровь хлынула к половым губам, и он начал снимать бельё.

Закинув одну ногу себе на плечо, Стрела умело орудует языком, старается сделать мне приятно, только все его усилия впустую, я возбуждена, но не могу кончить, никак не выходит очистить разум от копоти, гадкие мысли продолжают лезть в голову, тело не хочет поддаваться истоме. Стрела уже далеко не мальчик, и все понимает. Он прекращает попытки довести меня до оргазма, и не принимает новых, а делает только хуже, когда стягивает с себя брюки вместе с боксерами и, упав рядом, тянет меня к себе.

— Не хочешь расслабляться, значит, — ворчит, резко насаживая меня на свой налитый кровью член.

— Ай! — вскрикиваю от внезапной боли внутри. Она тут же проходит, но неприятные ощущения остаются. Он вошёл слишком глубоко. Стрела не обращает внимания на стоны и, впиваясь пальцами в мою талию, трахает быстро и грубо, согнув ноги в коленях и лишив меня возможности взять контроль над ним, делает резкие движения бёдрами.

"Не молчи, скажи, что тебе неприятно,