Принцесса крови - Сара Хоули

Каллен расстегнул ремень с мечом и положил на соседний столик. Я редко видела его без клинка — и это движение показалось неожиданно интимным.

Я вдруг ясно поняла, какой объём доверия он выкладывает: прийти один в сердце чужого дома, где его можно схватить или убить, и разоружиться у меня на глазах. Я думала только о риске впустить чужака, но риск для него был не меньшим.

Подушка прогнулась — Каллен сел на другом конце дивана, закинул руку на спинку.

— Давай поговорим о том, что произошло.

Я поморщилась:

— Сегодня от меня было мало толку.

— Немало. — Его пальцы постучали в нескольких дюймах от моего плеча. В нём всё ещё дрожала какая-то нетерпеливая напряжённость, взгляд был слишком пристальным. — Позволь мне научить тебя драться.

— Что?

— Тебе нужна тренировка.

Он не ошибался.

— Я показала бы себя лучше, — попыталась я спасти остатки гордости, — но моя магия перестала работать.

Губы Каллена приоткрылись:

— Ты пыталась использовать магию?

Я кивнула, не понимая, почему он так тревожится.

— Чёрт, — мягко сказал он. Он опустил руку со спинки, наклонился вперёд, упершись локтями в колени. — Я даже не подумал… Ты не знаешь про Солнечных стражей? Или про холодное железо?

— Я… нет?

— Холоднокованое железо — анафема для магии фейри. Оно вытягивает из нас силу, если мы касаемся его или пытаемся колдовать против него. Те были Солнечными стражами, самым элитным отрядом Дома Света, — и внутренний слой их доспехов из железа.

Вот почему он не разорвал их Пустотой.

— Я не знала.

В Тамблдауне самые ревностные верующие вешали на сараи подковы, чтобы отвадить фейри-озорников, ворующих скот, — я никогда не задумывалась. Казалось пустым суеверием, а, выходит, в нём была доля правды.

— Железо используют и для уз. — Голос Каллена стал жёстче. — Им сковывают пленников, глуша их дар и усиливая страдания. Оно жжёт кожу, поэтому стражи покрывают железо золотом — чтобы смягчить эффект. Пока они в таком доспехе, они не могут творить магию, но для сильных бойцов это преимущество: принуждает держать бой на уровне стали и плоти. Сеть, что он бросил в меня, тоже была железной — её используют, когда ожидают, что фейри Пустоты уйдёт в тень.

Теперь я понимала, почему магию творил солдат в коже — и почему запястья узников всегда выглядят содранными под кандалами.

— Должна была догадаться, — раздражённо сказала я на собственную слепоту. Я ведь ни разу не спрашивала, как держат под контролем фейри с такой страшной силой.

— Нет, это я должен был сказать тебе. — В его тоне сквозило самоуничижение. — Я даже не подумал… и ты пострадала.

— Ты не знал.

— Теперь знаю. — Он посмотрел прямо, без обиняков: — Позволь мне тренировать тебя, Кенна. Научить выживать здесь, внизу.

Уроки войны от бывшей Мести Короля. Мысль пугала, и самолюбие ёкнуло — сколько же изъянов он отыщет в моих приёмах. Но если кто и мог научить выживанию, так это Каллен — тот, кто веками лавировал рядом с Осриком, замышляя против него.

Я кивнула.

Обычно его мимика была едва заметной, но за последние дни что-то изменилось — либо я стала читать его лучше, либо он меньше прятал чувства рядом со мной. Облегчение скользнуло по его лицу совершенно отчётливо.

— Хорошо. Хочу встречаться с тобой каждую ночь на спарринги.

— Каждую ночь? — у меня взлетели брови. — У тебя что, нет дел поважнее?

— Нет.

Сохранить мне жизнь, чтобы я выбрала Гектора, — наверняка в верхних строках его списка. Я вздохнула, потирая лоб. Головная боль ушла после ванны и чая, но снова получать по рёбрам не хотелось.

— Ладно. Где?

— Между нашими домами есть тренировочная зала. Завтра ночью зайду за тобой.

— Не собираешься махать мечом прямо сегодня?

Он покачал головой:

— Тебе нужен отдых. Но я всё же объясню про железо — и выясню, чего ещё тебе не хватает из того, что должен знать любой фейри.

Он рассказал, что подавление магии железом требует прямого контакта — кожей или самой силой, — так что любой, кто носит железо (кандалы или доспех, опоясывающий внутренний «колодец» силы), будет под гнётом железа неизбежно. Если колдовать против того, кто в железе, как попыталась я сегодня, результат разный. Если бы тот страж был без шлема, и я попыталась бы разжижить ему мозг на расстоянии, моя сила, скорее всего, не пропала бы. Так Осрик мог пытать узников галлюцинациями: магия Иллюзий бьёт по разуму и не «растекается» по телу, чтобы столкнуться с кандалами.

Что до других казней, свидетелем которых я была: у Роланда свет собирался в такую тонкую точку, что сила сохранялась; когда Ориана разрывала узника лозами, она не подпускала растения к железу на его запястьях. А вот Друстан и Гектор оба на миг теряли магию в ночь первого государственного ужина. Огонь почти невозможно удержать в строгих границах, и Друстан выбрал быструю смерть для асраи — милость, которая, как я теперь понимала, далась ему ценой собственной силы. Так же и Гектор: когда он располосовал фейри тёмными дырами, вырезанными в воздухе, его магия встретилась с железом в ту секунду, когда жертву втянуло внутрь.

— Выходит, у Крови и Иллюзий преимущество, если на ком-то нет шлема, — заметила я. — Они могут бить прямо в мозг.

— Да. Но только если атакующий достаточно обучен. Во время стресса магия любит расплёскиваться и становиться грязной.

— Почему же два дома имеют такой перекос?

— Почему фейри Пустоты слабее всего в полдень, а фейри Света — в полночь? — Он качнул ладонью из стороны в сторону. — В Мистее всё держится на равновесии.

— Как и то, что я не слышу твоего пульса, когда ты становишься тенью.

— Не слышишь? — Он приподнял бровь, и, когда я скривилась, усмехнулся: — Слабости лучше не выдавать направо и налево.

— Кроме тебя, конечно.

В глазу сверкнул лукавый огонёк:

— Я стараюсь быть исключением из всех правил.

Разговор о битвах привёл к ревизии моего арсенала, и мне пришлось признать: я не умею обращаться ни с одним из оружий на стенах внизу. Я рассказала больше о своей связи с Кайдо, и Каллен сказал, что ходят слухи о других подобных артефактах. Когда Осколки взорвали мир магией, часть её впиталась не в тела фейри, а застряла в деревьях и камнях — и со временем эти залежи обрели форму и разум.

Я задумалась, не зародилось ли сознание кинжала в жиле руды.