Прежде чем мы стали чужими - Рене Карлино

ГРЕЙС

Настоящее принадлежит нам. Все эти – в-эту-минуту, здесь-и-сейчас, настоящий момент и следующий за ним – они наши, хватай и бери. Это единственный подарок, который Вселенная предлагает нам просто так, безо всякой оплаты. Над прошлым мы не властны, а будущее – всего лишь фантазия, которую ничто не гарантирует. Но мы можем владеть настоящим. И единственный способ реализовать свои мечты – это объять настоящее.

Я слишком долго замыкалась в себе, не позволяя даже подумать о будущем, потому что жила, застряв в прошлом. Несмотря на то что это невозможно, я все старалась воссоздать то, что было у нас с Мэттом. Я не хотела ничего другого – он был всем, что я только могла вообразить.

Но Орвин однажды научил меня, что время – это валюта жизни. А я столько потратила зря. Именно эта мысль о потраченном времени заставила меня осознать, что надо двигаться вперед, а то, что было у нас с Мэттом, больше не повторится. Мне надо оплакать эти отношения и жить дальше.

По крайней мере так я говорила сама себе.

Еще два месяца назад я бродила, окутанная густым туманом сожалений. Я пробиралась на ощупь, ничего не ощущая. Глядя в зеркало на свои новые морщинки, я не понимала, откуда они взялись. И тратила еще больше времени, повторяя изо дня в день одно и то же, едва присутствуя в собственной жизни. И даже не пыталась разорвать этот замкнутый круг в поисках чего-то более осмысленного.

Пока я не встретила Мэтта на станции метро.

И все изменилось. Мир снова стал цветным, а образы – яркими и живыми.

За пятнадцать лет боль от произошедшего с нами заизвестковалась и пошла на убыль. Множество раз я пыталась запретить себе думать о нем, но вокруг было слишком много напоминаний. Я думала, если бы мы встретились, он посмотрел бы сквозь меня, как сквозь призрак из прошлого. Так мне казалось тем летом после колледжа – что меня для него больше не существует.

Но когда мы встретились на станции, он смотрел мне прямо в глаза. Он сразу узнал меня, и в его лице я заметила живой восторг. Казалось, он впервые увидел закат над океаном. Когда мой поезд умчался в туннель, этот восторг сменился отчаянием, и именно тогда я подумала, что в нашей истории есть какое-то слепое пятно. Что скрывалось за его отчаянием? Что такого произошло с ним за эти пятнадцать лет, что он помчался за мной по платформе с протянутыми руками и глазами, полными тоски?

Я должна была найти ответ. Я представляла, как можно отыскать Мэтта, но мне было слишком страшно.

– Миссис Портер?

– Да, Эли? – Я взглянула в голубые глаза одного из моих старших тромбонистов, убирая со стола нотные листы. Мы находились в репетиционной комнате школы, где я преподавала.